— Ещё минуту вперёд… — скомандовал я. — И ещё… так, стоп! За шесть минут до того, как ваш материнский компьютер начал свою архивацию, Акчурина вошла в медицинскй отсек «красного» коридора. Отсек в тот момент был пуст. Правильно я понимаю схему?
— Правильно! — синхронно выдохнули Королёв и Кузьмин.
— Отлично. Теперь смотрим, сколько всего человек находится на борту операционной базы согласно данным системы жизнеобеспечения?
— Вот цифирь сводной статистики. — диспетчер ткнул пальцем в значок греческой «сигмы» в углу экрана. Тут же выкатилась выпадающее меню, сообщавшее, что в «красном» коридоре находилось восемь членов экипажа, в «жёлтом» — тринадцать, а в «синем» — двадцать. Ещё шесть человек обретались в зоне невесомости в Главном коридоре — двое из них, по-видимому, занимались погрузочно-разгрузочными работами в районе стыковочных узлов и ещё четверо пребывали в Главном Командном Центре в противоположном конце Главного Коридора. С последней четвёркой всё было ясно — это были те самые две пары диспетчеров, одна из которых передавала смену другой. Всего же на борту находились сорок семь человек… далее в меню шли показатели расхода воды, воздуха, интегрального радиационного фона, докритичной нагрузки теплообменников первого и второго контуров работающих атомных реакторов, а также потребляемая мощность электрической сети, но я фиксироваться на этих показателях не стал — сейчас меня интересовали только люди.
— Что ж, на борту сорок семь человек. — подвёл я промежуточный итог. — По крайней мере у сорока семи бьётся сердце. Или, выражаясь точнее, система жизнеобеспечения считала, что на борту находится сорок семь живых. Далее начинаем воспроизводить в реальном времени!
Диспетчер правильно понял мою команду и снял запись с паузы. Точки медленно задвигались, минули тридцать секунд, минута… ещё полминуты. Никто в медицинский отсек к Акчуриной не заходил, она также из него не выходила. Внутреннее напряжение нарастало, я понимал, что наблюдаю сейчас последние минуты жизни человека, который, возможно, мог бы полностью объяснить все тайны происходившего на станции, но… Так случилось, что он — вернее, она — не сделал этого в силу самых разных причин — как собственного нежелания или страха, так и моей нерасторопности. И то, что я видел сейчас перед собой не лицо Акчуриной, а лишь условный значок на псевдо-объёмном экране, ничуть не снижало остроты восприятия.
Интервал времени до перезагрузки неумолимо сокращался. Если верить графической схеме распределения личного состава, за полторы минуты до выключения света в «красном» коридоре все члены экипажа и члены экспедиций оставались на своих местах и никто не двигался в сторону медицинского отсека. Ровным счётом ничего не происходило. Да и сама Людмила Акчурина пребывала в добром здравии, по крайней мере, если верить бортовому компьютеру — она дышала и у неё билось сердце. За полминуты до момента отключения в «красном» коридоре электроэнергии я вдруг почувствовал странное успокоение, возникла отчего-то необъяснимая уверенность в том, что ничего мы с Королёвым сейчас не увидим, а то, что нам показывают — это лишь фикция, шутка, картинка, которая ничего не означает. Кто бы её ни состряпал, он знал, что мы пытливо будем в неё таращиться и не отказал себе в удовольствии заочно поиздеваться.
В момент, когда экран отобразил отключение «красного» коридора, все в нём оставались живы и здоровы. И никто в медицинский отсек не входил. Спустя три с половиной минуты из «Ситуационного» зала выскочила оранжевая точка — это был я… ха-ха, как оригинально! и я направлялся в медицинский отсек. Точнее, я направлялся в серую зону, закрывавшую сейчас медицинский отсек в «красном» коридоре.
И что же? Я знал, что произойдёт далее…
У меня появилось ощущение, что меня ловко провели. Не то, чтобы именно меня и именно сейчас, а вообще всех нас — меня, Королева, тупых диспетчеров… что они вообще тут делают? У них под носом отключают от системы непрерывного мониторинга огромные сектора базы, а они сидят спокойно и пребывают в уверенности, что так и должно быть… Мне захотелось уйти, хотя я понимал, что уходить рано, надо обязательно досмотреть эту визуализацию до конца.
— А вот тут ваши звонки пошли… Ну, в смысле первый, а потом второй. — словно бы услышал мои мысли Кузьмин и указал курсором на красную отметку экстренного вызова.
— А как же архивация? — я не отказал себе в скромной толике издёвки, не со зла даже, а сугубо для тонуса. — У вас же треть станции отключилась.
— Ну и что? — дежурный сделал вид, будто не заметил моей ехидной интонации. — Аварийная связь-то сохраняется, вы же через модуль аварийной связи связались с нами, а все эти модули «подвешены» на независимых шинах. Так что вылет управляющего сервера в аут на несколько минут ничему не мешает.
