«В-третьих, Порфирий, мы точно знаем дату вылета с Земли Йоханна Тимма. Он стартовал к Сатурну в составе миссии „двадцать два — семь“ одиннадцатого марта этого года. Европейское агенство уведомило о запуске пятерых человек, наш таинственный Тимм был шестым, не заявленным в списке. Таким образом, у нас есть абсолютно надёжные реперные даты, к которой мы можем привязаться. Мы точно знаем, что одиннадцатого марта Йоханн Тимм был жив и здоров, а семнадцатого апреля его труп под видом трупа Регины Баженовой был погружен в транспортный корабль Людмилой Акчуриной и направился к Земле. Таким образом, интрига упирается в простой вопрос: что происходило с подполковником Тиммом с одиннадцатого марта по семнадцатое апреля? Наших коллег из Европейского союзе мы спросить об этом не можем, поскольку они вообще не признают факт полета Тимма в космос. А если мы покажем излишнюю осведомлённость, то это вызовет вполне понятные встречные вопросы.»
В принципе, я уже понял, к чему клонил генерал-лейтенант Панчишин, но ему удалось меня удивить. Он сказал совсем не то, что я ждал услышать:
«Наконец, в-четвёртых, всё, сказанное выше, рождает неприятный, но принципиальный вопрос: где тот корабль, на котором Йоханн Тимм перемещался в системе Сатурна? Понятно ведь, что орбитальная база — не загородный дом, нельзя взять удочки и уйти в неизвестном направлении на рыбалку. Если у Йоханна Тимма в системе Сатурна было спецзадание, то под свою работу он должен был получить необходимое материальное обеспечение. Это не только персональный шифр, мозговой имплант, оружие и легенда, прежде всего — это межорбитальный транспорт. Если труп Тимма оказался у наших космонавтов, значит, каким-то образом они встретились… я имею в виду, Тимм и наш анонимный пока убийца… ну, или свидетель убийства, если угодно… не станем уточнять. Где корабль, Порфирий? Где вообще можно спрятать корабль в системе Сатурна?»
Это был хороший вопрос. Для того, кто незнаком с реалиями небесной механики, он мог прозвучать вздорно и даже глупо, ведь Сатурн огромен, а область его гравитационного влияния простирается более чем на тридцать пять миллионов километров во все стороны от центра планеты. Казалось бы, уж в таком объёме спрятать можно многое… Однако, для тех, кто реально метался по околопланетным орбитами, подтекст был ясен. Просто сбросить чужой межорбитальный «челнок» в атмосферу Сатурна было невозможно по целой куче всевозможных ограничений, прежде всего, астрономических. Несмотря на громадные размеры системы Сатурна, вернее, во многом благодаря ей, тут все объекты двигались очень быстро, но падали на планету медленно. Мимас, ближайший к Сатурну естественный спутник, облетал планету менее чем за земные сутки, а Энцелад, следующий за ним, менее чем за полтора. Диона, удаленная от Сатурна примерно на то же расстояние, что и Луна от Земли, совершала оборот вокруг планеты менее, чем за трое суток! Линейные и угловые скорости движущихся тут огромны, здесь всё летает очень быстро и никогда не останавливается. Корабль, даже оставшийся без экипажа, тут просто так не спрятать — он будет крутиться вокруг Сатурна как юла, оглашая всю систему сигналами «SOS». Видели свору собак, оглашающих лаем всю округу? Это полная аналогия такого вот корабля без экипажа… Понятно, что рано или поздно корабль упадёт на планету, поскольку все виды околопланетного торможения никто в районе Сатурна не отменял, но это случится не за один день и не за два, не за три и даже не за один месяц. Такой корабль обязательно будет замечен. Благо, система Сатурна полна теперь массой всевозможных глаз! Тут теперь работают не только индийцы и китайцы, но даже наши пытливые братья по разуму из Южной Африки, Кореи и с Огненной Земли!
Я даже не представлял где и как в подобной обстановке можно было спрятать межорбитальный корабль убитого подполковника Тимма…
«В качестве постскриптума, Порфирий, могу предложить тебе подумать вот над чем», — продолжал между тем генерал Панчишин. Шеф явно не хотел, чтобы я скучал, и продолжал наброс умных мыслей. — «Мы все здесь на Земле обратили внимание на то, что во время твоего визита к Людмиле Акчуриной, именно тогда, когда она и была убита, время выключения освещения в „красном“ коридоре превысило семь минут. Я не поленился лично просмотреть каталог архиваций за последние два года — такого не бывало прежде никогда. Освещение не гасло более чем на две-две с половиной минуты. И вот во время твоего визита к убитому доктору свет отключается более чем на семь минут. В совпадения такого рода я не верю. Думаю, ты тоже. Мне очень странным кажется бездействие дежурной смены в Главном командном Центре. Чем они там вообще занимаются? Ушами груши околачивают? Треть станции остаётся без освещения, а они даже не подали соответствующего оповещения! Я упомянул об этой детали во время доклада Самому. Так что Он теперь тоже знает. И поэтому… с дежурной сменой надо разобраться. Держи это в поле зрения, ибо вопросы у нас к этим ребяткам в скором будущем возникнут. Собственно, они уже возникли.»
