Мы быстро сближались с Энцеладом, подлетая к спутнику по широкой дуге. С расстояния в пятнадцать тысяч километров маленькая ледяная планета уже имела угловой размер лишь немногим менее двух градусов, что было в четыре раза больше углового размера Луны при взгляде с поверхности Земли. Спутник Сатурна казался отнюдь не белоснежным снежком, а пепельно-серым, точно скомканный в шарик кусочек папиросной бумаги. Уже стали различимы некоторые детали на поверхности — длинные рубцы ледового панциря и отдельные отдельные оспины наиболее крупных кратеров.
За шесть минут до пролёта точки минимального сближения Юми активировала стартовый протокол находившихся на поверхности Энцелада «вымпелов». «Вымпелами» назывались спускаемые аппараты, имевшие возвращаемые ступени, которые после выполнения программы работы стартовали с поверхности в космос, где их и подхватывал специальный корабль. Энцелад был отнесёт международными соглашениями к категории стерильных объектов, высадка людей на которые была категорически запрещена. Исследование этого спутника осуществлялось лишь автоматическими станциями, прошедшими особую обработку для исключения занесения на поверхность любых форм земной жизни, даже простейших бактерий. Делалось это для того, чтобы избежать контакта местной жизни, если только таковая имеется на Энцеладе, и её земных аналогов. Посадочные «вымпелы» собирали информацию о состоянии льда в районах недавних разломов в ледовом панцире, загружали пробы в возвращаемые пеналы, которые при приближении челнока стартовали с поверхности. В течение нескольких минут они поднимались до высоты около сотни километров и разгонялись до скорости, равной скорости пролетавшего корабля, который осуществлял их подхват.
В общем-то, весь этот алгоритм выглядел довольно простым, разумеется, если абстрагироваться от того, что пресловутый подхват происходил на скоростях многие десятки километров в секунду и должен был оказаться успешным с первой попытки. Ибо вторая была невозможна ввиду ограниченной энергетики двигателей стартовавшей с Энцелада ступени.
Я следил по пилотажному планшету за прохождением команды «старт» и после того, как появился сигнал о штатном запуске ракет с поверхности Энцелада, перевёл взгляд на ледяной спутник, рассчитывая увидеть факелы работающих реактивных двигателей. Ничего, однако, не увидел, поскольку «вымпелы» взлетали с освещенной Солнцем и Сатурном поверхности Энцелада, а яркость выхлопов была слишком мала для того, чтобы создать контрастность, различимую человеческим глазом на удалении в тысячи километров.
— Будет забавно, если в принятых на борт пробах льда впервые будет обнаружена инопланетная жизнь. — я не удержался от усмешки.
— А что именно забавно? — Юми явно не поняла хода моих мыслей.
— Вы обессмертите своё имя, как человек, непосредственно получивший нужные образцы с поверхности Энцелада, а вот я… получу статус причастного к этому событию, оставаясь в действительности к этому совершенно непричастным.
— Это вы про участие или неучастие в программе поиска жизни? — Юми хмыкнула не без издёвки. — Это всё чепуха, не будет здесь никакой жизни, ни простейшей, ни сложнейшей! Вселенная, по моему разумению, место довольно пустое. Это на заре космической эры казалось, что стоит отыскать в космосе лужу — и в ней обязательно будет плавать какой-то местный ихтиандр. Луж отыскали уже достаточно, за последнее десятилетие собрали тысячи проб на самых разных спутниках — и что? — да ничего! Удивляюсь, как Академия Наук до сих пор не прикрыла финансирование этих лженаучных изысканий. Вы бы, ваша честь, как ревизор, дали бы кому-нибудь в руководстве ценный совет, может, на что путное деньги пустили бы!
Я ответить не успел — пиликнул радар точного наведения, сообщивший о захвате двух целей на удалении немногим менее трёх тысяч километров.
— Вот они, дорогие наши! — сообщила Юми, указав на мигающие на полупрозрачном экране планшета курсоры. — Это наши «найденыши», идут в нужном эшелоне и сейчас лягут на наш курс. Кстати, обратите внимание на Энцеладе серия выбросов начинается!
Ледяной спутник уже разросся до размеров лобового остекления и продолжал увеличиваться. Стали хорошо различимы детали поверхности, незаметные ещё десяток секунд назад — участки более светлого, а значит, молодого льда, мелкие кратеры, зарубцевавшиеся шрамы прежних разломов. С каждой секундой видимых на поверхности Энцелада деталей становилось всё больше, казалось, что я рассматриваю в графическом редакторе одну и ту же фотографию, постоянно повышая разрешение экрана.
