Тут Юми осеклась. Вообще же, стало заметно, что настроение её начало портиться — фразы сделались короче и, более отрывистыми, паузы между ними, напротив, заметно увеличились, исчезла полуулыбка, которая блуждала по губам ранее. Это был хороший знак, первый пилот явно стала задумываться над моими вопросами и своими ответами; чем дольше она будет этим заниматься, тем дальше её уведут размышлизмы. Прекрасно!
— Если вы и впрямь не понимаете, то давайте я вам помогу. — тут мне пришлось добавить толику сарказма, который моя собеседница не могла не заметить. — Давайте перейдём сразу к пресловутой дуэли Шастова и Завгороднего, или, выражаясь корректнее с точки зрения права, рукопашной схватке на заранее оговоренных условиях. Такого рода поединок имеет отношение к безопасности личного состава станции или нет, как по-вашему?
— Конечно, имеет.
— Хорошо, что мы поняли друг друга. — вот тут я ещё добавил сарказма, уже с удовольствием. — «Роскосмос» не может допустить травмирования личного состава по таким вот идиотским причинам. Нам только бодания винторогих козлов на орбите Сатурна не хватало… а тут два сверхценных специалиста, прошедшие сумасшедший конкурс при отборе устраивают «рукопашку в октагоне», из-за… из-за кого, кстати?
Юми молчала долго. Мы летели над кольцами Сатурна, но они висели над нашми головами — такая вот инверсия, связанная всего лишь с выбором системы отсчёта. Мы — над ними, но они над нашими головами! Потрясающая картина, невыразимая в своей безразмерной огромности красота! Я уже не сомневался, что моя командировка к Сатурну станет самым незабываемым путешествием в моей жизни, а ведь их — этих путешествий к другим планетам! — было поболее дюжины. Но здесь, у Сатурна, меня ждали не укладывающиеся в воображение виды космоса и совершенно немыслимый клубок интриг. По большому счёту, я мешал любому из моих собеседников, каждый из них желал бы никогда более меня не увидеть… каждый из них что-то от меня хотел скрыть и даже если не врал внаглую, то деликатно говорил не всё.
В мучительном молчании минули секунд тридцать или более — это на самом деле очень много, когда ведёшь важный и эмоциональный разговор. То, что Юми молчала, являлось лучшим свидетельством её растерянности и непонимания сложившейся ситуации.
— Если вы говорите о конфликте между Андреем и Анатолием, то вам во всех смыслах правильнее будет обсудить его с ними, а не со мной. Я не знаю деталей и сказать мне по сути произошедшего нечего.
— А-а-а, вот оно значит как, — я выдавил самую лучезарную улыбку из всех, на какие был способен. — Если это ваш окончательный ответ, то думаю, что нынешний полёт станет для вас последним в системе Сатурна. Ибо придётся вам собираться в дальний путь на Землю. На Родину-матушку. Там вас заждались и Следком, и Комиссия по этике… И там мы продолжим этот разговор прямо с этого места, но уже под запись. И с соответствующей отметкой в вашем формуляре.
— Я не понимаю вашей непримиримости ко мне… — негромко обронила Юми, но тут уже я по-хозяйски возвысил голос:
— В самом деле не понимаете? Вы в самом деле ничего не знаете об опасном конфликте между членами экипажа, хотя находились буквально на расстоянии вытянутой руки от них… О том, что Анатолий Шастов получил телесные повреждения, замаскированные впоследствии под спортивную травму… а вы деятельно поучаствовали в фальсификации официальной медицинской отчётности по этому эпизоду. Вы действительно ничего об этом не знаете или же вы своими бездарными отговорками крайне неумело пытаетесь мне лгать?
Юми молчала, я молчал тоже. Пришло время проявить характер, не зря же говорится, что чем талантливее дирижёр, тем длиннее его паузы. Молчать я могу долго, в конце-концов, досрочное прекращение контракта и возвращение на Землю грозило Юми Толобовой, а отнюдь не мне. Так что крепость чужих нервов я мог проверять бесконечно.
— Да, вы правы. — выдавила из себя, наконец, Юми. — Врать не имело смысла. Конфликт действительно имел место, хотя странно, что история эта всплыла только сейчас. Прошло ведь довольно много времени. Неужели вы прилетели к нам только из-за этого?
— Разумеется, не только из-за этого. — теперь я позволил себе ответить на вопрос. — Хотя моя главная цель также связана с вами, точнее, с вашей деятельностью.
Юми молчала. Выглядела она подавленной или это мне только казалось? Нет, всё-таки, не показалось, мне удалось озадачить и насторожить первого пилота. Начало разговора оказалось вполне удачным, у Юми будет время подумать над услышанным и её размышления должны были побудить её в дальнейшем вести себя откровеннее и лояльнее.
