А когда примчалась в ванную, то обнаружила там растерянную Настю и Петрова, а внутри, в самой ванне, закутавшись в содранную с крючков и порванную в нескольких местах клеенчатую занавеску, сидел мокрый, трясущийся от холода Марков и слепо щурясь, время от времени выкрикивал: «а..а..а».
Следом за мной, влетел Амелин.
— Да, всё уже. Всё, — Петров тихонько похлопывал Маркова по голому плечу. — Это мы.
— На него кто-то напал с ножом, — сказала мне Настя перепуганным шепотом и кивнула в угол, где валялся на полу огроменный тесак с кухни. Её лицо выражало полнейший ужас.
Я заглянула в ванну, но крови там не увидела.
— Ты дверь-то запирал? — спросил Петров, заметив, что Марков уже пришел в себя и прислушивается к нашему разговору.
— Запирал, — с трудом пролепетал Марков.
— А когда мы пришли, — сказала Настя, — она была нараспашку.
Амелин присел на корточки и стал осматривать замок.
— Но хоть что-то ты видел? — я приподняла двумя пальцами нож. — Или слышал?
— Видел белый силуэт и нож, — всё ещё дрожащим голосом произнес Марков, — вода текла.
— Боже мой, — Настя прижалась ко мне. — Опять призрак.
— Просто Хичкок какой-то, — покачал головой Петров, медленно водя камерой вокруг.
— Этот замок, хоть монеткой, хоть ногтем отопрешь, — сказал со знанием дела Амелин. — У нас такой дома, в ванной специально поставили, чтобы в случае чего, взламывать не пришлось.
— И что? — не понял Петров.
— То, что призраки замки не открывают, они проходят сквозь стены.
— Хочешь сказать, что это сделал человек? — подозрительно спросила я.
Амелин убежденно кивнул.
— Намекаешь кого-то из нас? — как-то неуверенно проговорила Сёмина.
— В доме других людей нет, — ответил Амелин.
Сёмина укоризненно посмотрела на него и поджала губы.
— Мы с Егором были в зале. Скажи, Петров, что мы никуда не ходили раздельно.
— Да, несомненно, — последовал отрепетированный ответ. — Хотя…
— Что хотя? — вспыхнула Настя.
— Честно сказать, не видел. Я просматривал вчерашние записи и на тебя даже не смотрел.
— Ты дурак? — Сёмина разволновалась. — Зачем ты так говоришь, если мы сидели в одной комнате?
— Я просто пояснил, — сказал Петров.
— А вот, ты где был? — Настя отпустила мою руку и воинственно развернулась к Амелину.
Но тот лишь рассеянно улыбнулся и неопределенно развел руками.
— Вот, именно, — она перешла в наступление. — Я уверена в себе и в Петрове. Ни у кого из нас нет причин, чтобы делать подобное.
— А у меня разве есть причины? — удивился Амелин.
— А у тебя просто не все дома. Тут и причины не нужны.
Обычно они хорошо ладили, странно, что Сёмина так наехала. Но я уже заметила, что когда она заводилась, то её просто несло. Как, например, вчера в подвале.
— Это не он, — быстро сказала я, чтобы прекратить беспочвенные взаимообвинения.
— Мы были вместе.
— Да? — Настя недоверчиво прищурила глаза. — Ты уверена?
— Уверена, — подтвердила я, хотя на секунду всё же засомневалась, потому что после моего ухода у него было достаточно времени, чтобы спуститься вниз.
— Ладно, если вы отказываетесь верить в призрака, — заявила она. — То придется признать, что среди нас завелся маньяк.
— Хорошо, — послушно согласился Амелин. — Давайте верить в призрака. Так спокойнее.
— Слушай, Марков, — задумчиво спросил Петров, — может это ты сам себе так? Просто сознайся, и мы спокойно разойдемся.
— Ребят, — жалобно пролепетал Марков, — можно я хотя бы оденусь?
Следующие два часа до приезда Якушина и Герасимова, мы провели в обсуждении ужасающего случая с Марковым. И как не крути, каждый раз приходили к тому, что Настя права. Либо это сделал кто-то из нас, либо призрак, без вариантов. Но и то и другое было в равной степени неправдоподобно. Сто раз проговорили, кто, где был и что делал, заставили Маркова тысячу раз пересказывать случившееся и описывать каждое своё ощущение, даже попробовали разобрать психологию призраков, но так ни к чему и не пришли.
Якушин с Герасимовым вернулись очень поздно, замерзшие и усталые. Они ничего не рассказывали, просто притащили два пакета с продуктами, кинули их прямо в холле, и даже не раздеваясь, и ни с кем не разговаривая, завалились на свои матрасы и тут же вырубились.
И мы обрадованные и немного успокоенные, заснули все вместе в зале, как в тот первый день, когда только попали сюда.
Мне снилось, что я дома, что у меня день рождения, и я хочу позвать на него всех Детей Шини, но мама с папой категорически против. Они ругаются и говорят, что им некогда заниматься моими выдумками, потому что они и так потратили слишком много времени на мои поиски и теперь нужно наверстывать упущенное. И сколько я не пыталась, никак не могла им ничего ответить, точно мне рот кашей набили.
От этой их несправедливости и собственного бессилия стало нестерпимо обидно, очень горько, так, что я проснулась с мокрым лицом и с мыслью, что может Амелин и прав, говоря, что там мы никому не нужны.
