— Давай скорей сюда ключ, — потребовала я. — Нужно поторопиться, а то все уйдут.
Но Амелин как-то подозрительно притих, хотя я видела его силуэт совсем рядом.
— Ты что опять задумал? Давай сюда ключ.
— Я ищу.
Послышалось усердное сопение и копошение, мы ждали.
— Ну, что? — не выдержал Герасимов.
Амелин опять не ответил.
— Костя, дай, пожалуйста, ключ, — произнесла я очень медленно и отчетливо, показывая, что наше терпение на исходе. — Я тебя очень прошу, по-хорошему.
— Извини, — с трудом вымолвил он. — Его нет.
— Как так нет?
— Должно быть выпал.
На секунду Герасимов от изумления онемел, а затем ринулся к Амелину.
— Давай быстро сюда ключ, клоун.
Я услышала, как Амелин быстро отошел за бильярдный стол.
— Его нет. Честно. Не верите, пусть Тоня обыщет меня.
— Я тебя сам сейчас так обыщу, — Герасимов двинулся на голос.
— Только притронься.
Учитывая обстоятельства, угроза прозвучала вполне убедительно.
— Слышь, Осеева, Ваше величество, обыщи его, — скомандовал Герасимов.
— Ещё чего.
— Тогда пусть раздевается, и я сам проверю его карманы.
Я осторожно подкралась к Амелину и схватила за руку:
— Костя, скажи мне только честно, у тебя, правда, нет ключа? Если ты меня сейчас обманываешь, то я больше никогда не буду с тобой разговаривать, я даже в твою сторону не взгляну, и вообще навсегда забуду кто ты такой.
— Только не это, Тоня. Ты мне угрожаешь самым страшным.
— Значит, врешь?
— А будешь обыскивать?
— Я же тебя по-хорошему спросила, но раз ты не понимаешь человеческих слов, то пусть тогда Герасимов с тобой разбирается. Я дернула руку, но он крепко сжал пальцы, удерживая мою ладонь в своей.
— У меня, правда, нет ключа. Просто я не сильно расстроен из-за этого.
— Блииин, — взревел Герасимов.
Я услышала, как он начал бегать из стороны в сторону, точно дикий зверь, загнанный в клетку.
— Нас и не нужно было ловить. Мы сами себя поймали.
Мы пытались искать ключ. Ползли гуськом на четвереньках с фонарем и толстой, обжигающей воском, свечкой «белая роза» и обшаривали каждый сантиметр грязного, усыпанного камнями, битым кирпичом и стёклами пола, до тех пор, пока наши ладони не стали шершавыми, как подошвы, а пальцы холодными и негнущимися, как ледышки.
С самого начала эта затея была бессмысленной, но мы должны были попробовать.
Затем, Герасимов решил сломать дверь, и где-то около получаса с диким ревом бился о металл, так что я уже начала волноваться за его душевное состояние.
И, чтобы его как-то морально подбодрить, Амелин достал со стеллажа пару бутылок и принялся выстукивать по трубам, проходящим под потолком, «We will rock you». От чего поднялся страшный грохот.
Я тоже схватилась за бутылки, и вскоре стало так жарко, что парни даже скинули верхнюю одежду. А потом мы начали орать песни, и, после оглушающей тишины, подземелье наполнилось адским шумом.
Но Герасимов с Амелиным больше хохотали надо мной, чем подпевали. Они сказали, что теперь можно не волноваться, потому что этот дикий вой наверняка слышали все окрестные деревни, и вокруг Капищено уже собирается толпа с факелами, чтобы изгнать подземного монстра.
То был момент, когда нас немного отпустило. Когда на миг вдруг показалось, что ещё немного и всё благополучно разрешится.
Но время шло, за нами никто не возвращался, внезапный всплеск энтузиазма сменился паникой, а нахлынувший жар надежды, холодом отчаяния.
И никаких идей или предложений, уж слишком всё до глупости безысходно. Какое-то время мы просто сидели в темноте в бильярдной и даже не разговаривали, только музыка в плеере Амелина орала так, будто он не в наушниках был, а подключил колонки.
Тогда я спросила, как он может слушать музыку, если тут такое, а он ответил, что это помогает думать. Уж не знаю, как Слипнот может помогать думать, но, в конце концов, он всё же предположил, что раз там много коридоров и проходов, то наверняка где-то должен быть ещё один выход. Иначе, зачем делать такие подземелья.
И Герасимов вспомнил, что, действительно, когда читал про Капищено, то в Интернете было написано, что раньше до войны в этом доме была больница, а когда началась война, то они благополучно прятали пациентов под землей. И это был хоть какой-то план.
Герасимов сказал, что можно посыпать те места, где мы уже проходили керамзитом из строительных мешков. В таком случае, мы не будем кружить на одном месте, а чтобы не таскать с собой эти мешки, пересыпать керамзит в рюкзак.
А Амелин предложил пронумеровать помещения, бильярдными шариками. Класть их по степени нашего удаления от Килиманджаро от одного до пятнадцати, а чтобы не укатились, решили крепить их на строительный скотч.
