— Было у меня два друга — Толик Ильин и Ромка Ильин, близнецы. Петров их знает. Такие веселые, заводные ребята, всегда вокруг себя кучу народу собирали. Мы с ними с первого класса. После школы всегда ко мне ходили, потому что у нас дома всегда есть что пожрать. Они заваливались и всё сметали, но мать никогда не ругалась. Просто готовила ещё больше, зная, что Ильины придут. Толик сильно по химии провисал, так я ему все домашки давал и на контрольных частенько его вариант делал. А когда они заболели скарлатиной, я Ромке свой ноут отдал на две недели, потому что его комп сломался, а Толик своим делиться не хотел. У них вообще между собой всегда конкуренция. По любому поводу, если один что-то сделал, то другой должен сделать ещё круче. Причем, всегда дико спорить начинали, вцепятся друг в друга — не разнять, частенько до драки доходило. Толик посильнее, а Ромка злее. Но я их как-то усмирял, получалось найти компромисс. Они всё меня спрашивали — кто из них лучше: то лимоны жрали, то с гаражей прыгали, то трудовика доводили, а если вдруг выбор вставал какой дорогой пойти, то это была серьёзная проблема, потому что из-за этих выяснений мы могли полчаса на одном месте простоять. Они даже как-то раз жвачки из магазина стырили, доказывая друг другу, кто круче.
Я прекрасно знала этих Ильиных — у нас в классе их назвали «Чикаго булс», за рост и наглость, с которой они распихивали всех в школьном коридоре.
— И вот, в десятом классе они познакомились на курсах с одной девчонкой, и у них обоих точно помутнение случилось. Все уши мне про неё прожужжали. Только и ходили, рассказывали, кому из них она больше внимания уделяет. В итоге, решили, что нужно выдвинуться куда-то вместе, в кино или просто погулять, чтобы я оценил на кого из них она больше смотрит, а то они друг с другом совсем в контрах из-за этого были, невозможно общаться. Не стоило мне на это соглашаться, но не мог же я им сказать, что они оба ей нравятся одинаково, ведь по-любому они не смогли бы с ней встречаться одновременно. Но я согласился. И мы пошли в парк гулять. А девчонка эта — Даша, и в самом деле оказалась очень хорошенькой, но только почему-то не смотрела особо ни на Ромку, ни на Толика, а как подхватила меня под руку с самого начала, так и ходила весь вечер. И я, конечно, видел, что Ильины злятся, несколько раз пытался от неё отвязаться, но она всё равно продолжала глазки строить и в итоге оставила мне свой телефон. В общем, как только мы проводили её домой, так они на меня сразу возле подъезда и набросились оба. Реально, точно крышу сорвало. И не просто двинули со злости, а по-серьёзке, с удовольствием били. Пока прохожие не вмешались. Лучшие друзья детства били меня из-за бабы.
— Сильно? — мой вопрос прозвучал неуместно и глупо.
.
— Да дело не в том, что сильно, — отмахнулся Якушин, трогая пластырь на носу. — Это было ужасно обидно. Вот, Сёмина, ты говоришь — хреново тебе. А я поэтому из школы и ушел, что не мог их видеть. Они, правда, потом пробовали помириться, но не то, чтобы извинялись, а типа «ладно, если хочешь, тоже можешь попытать счастья, но мы по-прежнему в игре».
— Ну, а она чего, Даша эта? — слёзы на глазах Сёминой вмиг высохли.
— Не знаю. Я больше её не видел.
Мы с Настей переглянулись.
— Струсил значит? — без стеснения поинтересовался Герасимов. — А так по тебе не скажешь.
— Это другое, — сказал Якушин.
— Что же? — Сёмину распирало от любопытства.
— Это же их девушка.
— И что такого? — не понял Петров.
— Ладно, — Герасимов метнул в его сторону осуждающий взгляд. — Никто не герой. Это миф. Парни твои — козлы, но друзья — тоже миф, так что не вижу причин для особой запары.
— Друзья — миф, — согласился Петров.
— Друзья — миф, — подтвердила я.
— Спасибо, — сказал Якушин.
Мы ещё поболтали немного и потихоньку разбрелись по постелям.
Стоило мне только опуститься на скрипучую, но мягкую кровать, как сразу же начал накатывать предательский сон. Однако спать нельзя было ни в коем случае, потому что мы договорились с Амелиным идти в подвал. Но как назло, Сёмина никак не могла угомониться.
— Тоня, тебе нравится Саша?
— Я уже засыпаю, — промычала я, чтоб она отвязалась.
— А может, мне показалось. Просто, понимаешь, я никак не могу решить, кто мне больше нравится Саша или Егор.
— Егор? Это кто ещё? А…а. Петров. Слушай, тут у нас всё не слава богу, а у тебя одни парни в голове. Спи уже.
— Ты знаешь, я вот думаю…
Но продолжения я не слушала, с громким тяжелым вздохом, демонстративно накрывшись подушкой. Так что ей пришлось замолчать, а через каких-то десять минут она уже сопела, как сурок.
Когда я открыла подвал, Амелин с любопытством сунул голову во мрак, перешагнул порог и тут же, громко чертыхнувшись, исчез с моих глаз. Через секунду раздался стон.
— Бли…и…ин.
Я кое-как нашарила на стене включатель, и слабый мерцающий свет озарил подвальное помещение. Прямо под ногами начиналась небольшая лесенка. Оступившийся с неё Амелин сидел в толстовке с Рамштайном на кафельном полу и озирался.
— У тебя всё хорошо?
