Дело в том, что в стене между кабинетом и нашей с Алешкой комнатой была в самом низу небольшая дырка. Мы ее проделали, когда проводили в кабинет антенну для телевизора. Потом папа телевизор изгнал из дома, а дырка осталась. Он о ней забыл, а мы ее заткнули комком поролона. И когда было надо, когда папа секретничал со своими сотрудниками за плотно прикрытой дверью, мы этот поролон выдергивали и… узнавали много интересного.
Вот и в тот раз, улегшись на пол возле дырки, мы с интересом прослушали ихнее оперативное совещание. Сейчас я вам его доложу.
И дальше папа заговорил о том, в чем мы уже ничего не понимали. Каким-то мудреным языком он заговорил. Но Андрей Иванович его понимал. Поблагодарил, и очень сердечно.
А потом пошел разговор о текущих научных делах. Мы все это тоже не очень понимали. Но все-таки кое о чем догадались. Эта лаборатория создавала для боевых вертолетов какой-то хитрый оптический прицел на основе «глазера». Ну, вы, наверное, знаете о лазерном прицеле, например, на пистолете. Он наводит на цель красную точку. Поймал этой точкой цель – и можно стрелять, не промахнешься.
А вот их прибор – он очень хитрый получается. Вот летит себе вертолет. Видит наземную цель, наводит свои ракеты и пулеметы – огонь! Но вертолет ведь летит, причем быстро, поэтому точно рассчитать прицеливание очень сложно, иногда даже невозможно. Особенно если цель тоже движется.
А наш сосед Полпалыч разработал такой прицел, который при наведении учитывает и скорость вертолета, и скорость движущейся по земле цели, и их направления. У него, у этого прицела, есть свой крохотный компьютер, который моментально все просчитывает и делает мгновенное упреждение. Все, цель не уйдет!
Прибор, конечно, очень сложный. Его еще надо здорово дорабатывать. А вражеская разведка, конечно, кое-что пронюхала и страшно заинтересовалась.
В общем, когда мы все это подслушали, нам, конечно, было интересно, но совершенно не нужно. И мы постепенно об этих чудесах забыли. А вот теперь вспомнили.
– Дим, твой объект, – сказал Алешка, – этот мистер. А мой – этот Слава. Я прямо переезжаю к ним, вхожу в доверие и все там разведаю.
– Больно ты там нужен!
– Ну, я им там как-нибудь помогать стану. Я им что-нибудь пропылесосю. Яичницу сварю…
– Супчику пожаришь. Это несерьезно, Леш.
– А что серьезно?
– Нужно узнать: что Славе нужно в лаборатории?
– Ему секреты нужны. Чертежи всякие.
– Секреты, Леш, там запираются в сейфах. Фиг он в них влезет.
– Ну, тогда он хочет подзорвать лабораторию. Чтобы никаких секретов не осталось. Ни нашим, ни вашим.
– Ничего он там не «подзорвет». Он туда со взрывчаткой не пройдет, ее на входе сразу приборы обнаружат. И, вообще, Леш, он – преподаватель литературы, ему никто ничего сложного не доверит, никакая Америка.
– Точно! Дим, он просто должен там что-то разведать. Он должен кому-то туда дорожку проложить. Я все понял!
Пожалуй, это так. Нормально все складывается.
– Нужно предупредить Полпалыча!
– Ничего не нужно предупредить! Наоборот. Нам надо в эту хитрую лабораторию заслать своего агента.
Во дает!
– И пусть он, Дим, за ним там приглядывает. И нам все докладывает.
– Липошку пошлем, – я чуть заметно, чтобы Лешка не обиделся, усмехнулся. – Через форточку?
Лешка нахмурился в раздумье и тут же просиял:
– Липошка нам здорово пригодится. И агент у нас есть. Нужно только концы с концами связать.
Люблю, когда Лешка загадками говорит. Потому что мне тогда думать не надо – он уже все придумал. Но я не расстраиваюсь. Каждому свое. Кто лучше умеет, тот пусть и делает. А кто не очень-то умеет, тот пусть помогает и не жалуется.
