Танцульки у них вышли просто замечательные. Совсем как в каком-нибудь клубе "Кому за тридцать", когда там собирались те, кому было уже далеко за шестьдесят. В том смысле, что все хотели танцевать исключительно такие танцы как вальс, фокстрот и танго, хотя для последнего места в сорокаметровом холле было, все-таки, маловато. Даже такие одиозные личности, как Резина, Ольхон и Митяй, которые и понятия не имели, что же это такое. Происходило это потому, что первой пригласила Стоса на тур вальса его бывшая супруга. Она в юности занималась бальными танцами и оставила их только из-за своего мужа, жуткого ревнивца. Но зато она тогда заставила его самого научиться танцевать классические танцы.
Медея, не смотря на беременность, была ещё довольно стройна и подвижна. Здоровье у неё было теперь просто железобетонное и ей не могли повредить ни уборка квартиры, ни полночный бурный секс, ни, уж, тем более, тур вальса или фокстрота. Когда Медико, отобрав нужные компакты, громко объявила белый танец и первой подошла к Стосу, тот встал немедленно, убрал подушечку, на которой сидела Лулу и слегка склонил голову перед этой красоткой с роскошным гранатовым колье на шее, похожем своими размерами и почти полностью укрывающем её грудь, основательно открытую глубоким декольте. Настоящего поклона он, увы, сделать никак не мог.
Зато, при первых тактах вальса, он подал ей руку и, шепнув что-то на ухо Лулу, шагнул вперед, выходя на середину холла, покрытого красивым, фигурным дубовым паркетом. Девушка, висевшая на нем, обняла Медею за шею своими тонкими руками и прижалась к её лицу щекой. Стос взял в свою левую руку правую руку своей жены и положил свою правую руку ей на спину. Та положила ему руку на плечо и они плавно закружились по холлу в танце.
Танцуя, Медея с жаром шептала на ухо Лулу о том, как она её любит и как признательна Стосу за все, что тот для неё сделал. Она говорила ей о своей любви и о том, что ей не нужно более от Лулу ничего, кроме одного, чтобы та была счастлива и сумела принести в свой мир, на Сиспилу, подарок от всех людей планеты Земля. О, эта женщина многое успела сказать звёздной девушке за те несколько минут, что они кружились вместе со Стосом в танце. Кроме них танцевали только Резина и Ольхон, которые, глядя на своих родителей, стремились поскорее запомнить все несложные танцевальные па вальса, чтобы потом не облажаться, когда очередь дойдет до них.
Так, в течении примерно двух часов, Лулу смогла потанцевать со всеми своими друзьями и выслушать их страстные признания в любви. Она то счастливо смеялась, то неумело касалась губами их лиц и губ, глядя в глаза своих друзей, горящие от восторга. Когда с ней танцевали дамы, Стос вёл себя с ними точно так же, как и с Медеей, ну, а когда наступала очередь мужчин, то он просто заводил руки за спину и давал им возможность бережно обнять Лулу за худенькие плечи или за узкую талию. Так что все они танцевали со звёздной девушкой почти по-настоящему.
После танцев они продолжили застолье. В то время как кто-то один танцевал с Лулу, несколько других мужчин и женщин, но не все, быстро убирали со стола посуду. Поэтому, когда Стос въехал в столовую, стол был уже снова выглядел праздничным и в центре стоял большой, красивый торт, украшенный стройной фигуркой девушки в белом платье и с белыми же крыльями, распахнутыми за спиной. На торте было написано: — "С днем рожденья, Лулуаной!"
Фигурка из цветной карамели была снята с торта и поставлена на отдельную тарелочку, после чего Стос подъехал поближе и, встав из кресла-каталки, помог ей сделать символический надрез. Дальше торт уже резали такие профессионалы, как Бочулис, привыкший кроить и перекраивать всё, что ни попадя, и Ульта, которая тогда всё-таки зарезала в тайге медведя-шатуна, решившего слопать её. Торт был очень большой и его ели долго, да, к тому же и помимо него на столе вдоволь хватало всяческих вкусных десертов. Лулу и здесь перепала пара ложечек мороженого и несколько глотков персикового сока, который ей, почему-то, очень понравился.
После сладкого все мужчины переместились в гостиную, чтобы выпить по чашечке кофе. Курящих среди них уже давно не было, зато почти все умели петь, к тому же Митяй привез с собой гитару, а Эдуардо свой саксофон, с которым он, как говорили знающие люди, не расставался даже в постели. Так что они сразу же принялись услаждать слух Лулуаной песнями на русском, английском и испанском. Один только Резина, не имевший голоса, был вынужден перейти в разряд слушателей и молча страдал, не имея под руками своего компьютера.
