На самом деле они толком не знали, что собираются найти, и что им потом с этим делать. Но у каждого были свои вопросы. И у Йойки, без сомнения, было их больше всех.
Юка положила локти на деревянные бортики моста и, втянув голову в плечи, посмотрела вниз. На воду. Подумала, что здорово было бы увидеть уток. Но их сегодня не было. Вода казалась застывшей, как зеркальная поверхность.
- Вода такая тихая, - не удержалась Юка. – Даже ряби почти не видно!
Йойки ответил не сразу, и Юка посмотрела на него. Йойки смотрел вниз на воду с каким-то напряжением. А потом сказал:
- Да, вода сегодня спокойная. И я в последнее время часто думаю об этом…
- О чём? О воде?
- Да нет же… Тебе никогда не приходило в голову, что наш мир такой спокойный, тихий? – он сделал упор на слове «наш». Юка подумала, что он боялся обидеть её словами «твой мир».
- Приходило, - кивнула она. – Жизнь здесь спокойная и размеренная. Это даже господин Отто говорил.
Йойки посмотрел на неё. Его губы были чуть поджаты.
- Вот именно. Так и есть, - сказал он. – В этом мире ничего не происходит.
В первый миг Юка слегка растерялась, а потом ощутила укол обиды. За свой мир. Который критикует Йойки.
- А что ты хочешь, чтобы здесь происходило? Убийства, войны, голод, преступления, несправедливость?
- Конечно нет… - он вздохнул, снова посмотрел на тихую водную гладь. – Просто мне кажется… Кажется, что жизнь должна быть… должна быть не такой.
Не такой. Эти слова повисли в прохладном воздухе.
Не такой. Юка смотрела на Йойки и силилась понять, что за незнакомые чувства испытывает. Ей вдруг показалось, что Йойки стал как будто дальше. Как будто она смотрела на него не с расстояния нескольких сантиметров, а с противоположного берега. Смотрела на Йойки, который осознал вдруг, что ему чего-то не хватает в жизни здесь. У него есть смутное предчувствие, что жизнь должна быть другой, но он сам не знает, какой именно. Он просто чувствует это.
Потому что он человек. И потому что его жизнь будет другой. Может ли быть так, что он в глубине души, на бессознательном уровне, скучает по миру людей и той, другой жизни? Может ли быть так, что когда придёт время, Йойки покинет мир иенков с радостью? Это будет радость перед долгожданной встречей с забытым, которому он всегда принадлежал?
- И какой же она должна быть? Жизнь? – спросила Юка дрогнувшим голосом.
- Не знаю, - Йойки снова вздохнул и поморщился, как от боли. – Просто должно быть что-то, от чего почувствуешь, что живёшь. Должен быть какой-то огонь, понимаешь? В спокойной и размеренной жизни есть множество плюсов, но разве при этом мы не стоим на месте? А чтобы развиваться, нужно двигаться, нужно гореть. Чувствовать, что ты наполнен жизнью до краев, переживать взлеты и падения, вставать и подниматься, чтобы идти дальше, даже зная, что снова упадёшь. Побеждать себя, стремиться к чему-то, искать и находить что-то и снова искать. Разбиваться и воскресать. Верить и терять веру, чтобы обрести её снова. В состоянии покоя всё это невозможно. Так не значит ли это, что спокойная жизнь может стать просто убогой?
Юка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она подумала, что Йойки говорит как человек. Но тот страх перед этой его чужой и незнакомой человечностью, который она испытывала минуту назад, бесследно исчез.
Юка почувствовала восхищение. Потому что было что-то такое в словах Йойки, что было близко ей самой, но что она никогда не могла сформулировать.
Да ведь он прав, подумала она. Но что-то помешало ей сказать это вслух.
Налетел порыв ветра, и по воде пошла лёгкая рябь.
Библиотека всегда была для Юки таинственным местом. В детстве она даже боялась её.
Снаружи Библиотека казалась небольшим зданием, но стоило только зайти внутрь… Пятиметровые стеллажи до потолка, сплошь уставленные книгами, длинные лестницы, ведущие к верхним полкам с редкими экземплярами, этажи, коридоры, полные книг. Изнутри всё это казалось куда огромнее и значительнее.
Здесь была вся их история, заключенная на пожелтевших страницах тяжёлых фолиантов в кожаных, украшенных золотом переплётах, с гравюрами, шикарными иллюстрациями и виньетками, выполненными знаменитыми художниками и писцами.
Здесь стоял особенный запах бумаги, пыли и чернил. Юка никогда не могла находиться в Библиотеке долго. От этих холодных, сырых и никогда не проветриваемых помещений у неё начинала кружиться голова.
- С птицей нельзя, - строго сказала библиотекарь за стойкой в холле.
Юка тихонько охнула. Она так привыкла к тому, что Тихаро постоянно с ней, что забывала о её присутствии.
- Но она очень спокойная… - пробормотала девочка, оглядываясь на расстроенных друзей и словно прося о помощи.
- Птица может испортить книги, - сказала библиотекарь – худая женщина с седыми волосами, заплетенными в косу.
- Тихаро, - Юка вздохнула. – Тебе туда нельзя. Может, подождёшь нас здесь?
И тут же Тихаро вспорхнула с её плеча и уселась на длинную вешалку для верхней одежды.
Юка с друзьями переглянулись. Ённи прошептал:
- Юка, она понимает тебя!
