Девятое. И да уничтожит великая Стена всякого, кто попытается перейти на другую сторону, кому переходить не дозволено и кто нарушит сии заповеди, обратив того в пепел, ибо неведомы Стене сожаление и сострадание.
Десятое. И да будет великая Стена жить до тех пор, пока разделённые ею не осознают ошибки свои и не искупят их.
Подпись… Подпись…
Йойки вдруг замолчал. Сначала Юке показалось, что у него сорвался голос, и он не может больше читать, но Йойки поднёс пергамент ближе к глазам, пытаясь что-то разобрать, а потом со вздохом уронил лист на колени.
- Бесполезно. Там оторван кусок.
После слова «подпись» был оторван небольшой клочок. Сразу они этого даже не заметили, но теперь при ближайшем рассмотрении увидели, что край неровный. Кто-то явно оторвал от листа кусок, чтобы никто не узнал, кем подписаны десять заповедей.
Несколько минут все молчали. Было слышно лишь, как Тихаро клюёт клубнику и ходит по столу.
А потом Мия, как обычно, первой нарушила молчание, воскликнув:
- Тьфу, чепуха какая-то! Нет, серьёзно, ведь это же глупость! Всё до единого слова! И верить в это я не хочу! И ты, Йойки тоже не верь, - и голос её дрогнул, и она посмотрела на Йойки взглядом, который Юка про себя называла: «Ох, бедняжка! И за что ему всё это?». А потом Мия закусила губу и замолчала.
Ённи был более серьёзен. Его взгляд говорил: «Прости, Йойки, но я скажу всё, что думаю».
- Это не чепуха, - сказал он. – Всё написанное здесь - правда. У меня это не вызывает сомнений. Вопрос только в том, хватит ли у нас мужества эту правду принять.
- Хорошо, тогда как ты объяснишь всю эту чушь про то, что попасть на ту сторону можно лишь через сон? – спросила Мия, передразнивая официальный тон документа. – Или про то, что вернуться сюда снова можно только через память? Что это за ерунда? Что же получается, мы можем ходить на ту сторону во сне?!
- Конечно, нет! – отозвался Ённи с раздражением в голосе. – Это такая метафора. И за ней что-то скрыто. Надо только понять, что.
- Отлично! Предоставляю тебе с этим разбираться, умник.
Опасаясь, что они снова разругаются, Юка решила вмешаться:
- Я тоже думаю, что всё это правда. Иначе Тихаро бы не принесла его. Я ей верю. В этом документе явно скрыт какой-то ключ. И мы должны постараться найти его. По крайней мере, мы впервые столкнулись с какими-то конкретными указаниями. К тому же, теперь мы точно знаем, что можно не только перейти на Ту сторону, но и вернуться обратно.
- Возможно, и так, - буркнула Мия. – Но всё равно я считаю, что написанное здесь – жестоко. В этих словах ни капли любви. Это же просто приговор какой-то! Нас наказывают! Нас всех! А мы даже не знаем, за что!
Юка промолчала. Она не знала, что на это можно возразить. Ведь Мия была права.
- Йойки, а ты что думаешь обо всём этом? – спросила Мия с надеждой, что хоть Йойки поддержит её.
Но Йойки лишь молча отложил лист пергамента, встал и проговорил, ни на кого не глядя:
- Что-то в горле пересохло от чтения. Пойду в дом выпью воды.
И они остались одни, проводив взглядом фигуру Йойки, скрывшуюся в опускающихся сумерках.
Мия тут же схватила Юку за запястья и крепко сжала их:
- Ему сейчас нужно побыть одному, прийти в себя, поэтому дай ему время. Но потом обязательно побудь с ним. Ты нужна ему сейчас. Только ты. А мы, пожалуй, пойдём… Правда, Ённи? – и она наградила Ённи взглядом, не допускающим возражений.
- Угу, да-да, - пробормотал Ённи, поднимаясь. – Спасибо, Юка, всё было очень вкусно. Поблагодари от нас ещё раз свою Кану. И ещё раз с Днем Рождения тебя.
- Да, с Днём рождения, дорогая, - повторила вслед за ним Мия, обнимая Юку.
Теперь их поздравления прозвучали тихо и печально, как выражения сожаления. И в самом деле - праздник закончился.
Юка вздохнула. Радость от возвращения Тихаро померкла. И снова нужно было что-то решать. Снова нужно было искать в себе силы, чтобы идти дальше.
А небо было высоким и иссиня-чёрным, бездонным. Небо было таким же, как и всегда, и, как и всегда, ничем не выделяя этот день от остальных, небо зажигало первые звёзды.
Небо было столь же равнодушным, как и Стена. И столь же недосягаемым. Сколько ни смотри, ни пытайся дотянуться, оно будет лишь отдаляться и слепить холодным светом вечных звёзд. Звёзд, пустых и одиноких.
Стемнело.
Они сидели на балконе комнаты Юки и смотрели на звёзды.
Получасом раньше Юка нашла Йойки в ванной, согнувшимся над раковиной с шумящей и хлещущей из крана водой. Она решила, что ему стало плохо, но Йойки лишь слабо улыбнулся, вытер с бледного лица капельки воды и сказал, что всё хорошо.
Он всё молчал, но Юка не требовала от него слов. Она только хотела, чтобы он успокоился и снова стал таким, каким был утром, когда увидел её в новом красивом платье и с его браслетом на запястье.
- Смотри, как он сверкает в лунном свете! – сказала Юка, показывая Йойки руку.
Йойки улыбнулся. И хоть это и была улыбка через силу, Юка всё равно обрадовалась.
- Тебе правда нравится? – спросил он. – А то я так мучился, выбирая его.
- Да! Мне очень нравится! – воскликнула Юка. – Я буду носить его не снимая!
