Юка разрывалась на две части. Ведь Ённи тоже был её другом, и она прекрасно понимала его желание узнать больше о мире людей, ведь она знала, как Ённи всегда интересовался технологиями людей, их жизнью и бытом. К тому же Ённи больше всех их пытался помочь Йойки, просиживал целыми днями в библиотеке, и каждый вечер отправлял свои наблюдения, открытия и предположения Йойки по голубиной почте. Естественно, он надеялся, что Йойки будет отвечать ему тем же.
Но теперь казалось, будто Йойки уже сам себе не хочет помогать, а помощь остальных тяготит его.
Юка не понимала, в чём дело. Она думала, что, наверное, Йойки просто устал. Она думала, что ему, должно быть, сейчас очень тяжело. Да ещё и эти курсы, на которых он, возможно, впервые по-настоящему осознал, что через каких-то четыре месяца эта жизнь для него закончится.
Но Юке тоже было тяжело. И иногда она обижалась на Йойки за его эгоизм и за боль, которую, как он думал, испытывает лишь он один. Обижалась за то, что он слишком рано сдаётся, за его нерешительность, апатию и нежелание бороться.
Иногда она боялась, а вдруг ему уже просто ничего этого не нужно? Вдруг он действительно хочет уйти к людям, забыть о ней и остальных и зажить новой жизнью?
Она с титаническим усилием воли гнала от себя эти мысли, и если это ещё удавалось ей днём, то ночью, когда на стены комнаты «прилетали» тени-бабочки, не думать о плохом становилось всё труднее.
И тогда Юка пряталась от этих мыслей за стопками бумаги и толстыми книгами до тех пор, пока сон не одолевал её, до тех пор, пока воспалённый уставший мозг не отключался.
Часто Юка засыпала уже под утро. И тогда она весь день не могла ни о чём думать, потому что просто хотела спать. Сначала с ужасом, а потом совершенно равнодушно Юка обнаружила, что ей нравится доводить себя до такого состояния. Потому что так легче было переживать всё это. Просто легче.
Так шли её дни. Быстрее и быстрее.
В это же время на Юку свалилась другая неприятность. Предсказание Мии сбылось, и у Юки началась месячные.
Настроения ей это, конечно, не прибавило. Самочувствие было ужасным, Юка всё больше раздражалась, кричала на свою Кану и на Йойки, и могла заплакать из-за любой глупости.
«Вот это ужас! – думала она с горечью. – Неужели я теперь всегда буду вести себя так по-дурацки?».
Она не хотела кричать на Йойки, не хотела говорить ему всё то, что сказала в тот день. Просто так получилось. Просто она устала. Просто она боялась, что Йойки больше не хочет быть с ней, быть с ними.
Она думала, что Йойки встанет и уйдёт, но он продолжал сидеть в кресле в углу её комнаты. Юка сидела за своим письменным столом и молчала. Это был единственный свободный вечер Йойки за долгое время, и неизвестно, когда ещё у них такой будет. И вот как Юка проводит его! Просто прекрасно!
И она снова готова была заплакать, а потому отвернулась и закусила губу. Она слышала, как Йойки встаёт с кресла. Его шаги. Так и есть, уходит.
Нет. Подходит ближе. Но Юка не в силах обернуться и посмотреть на него.
Йойки сначала положил свою руку ей на плечо, потом осторожно обнял.
- Что с тобой такое? – спросил он мягко. И голос его был таким, как обычно. Был привычным, тёплым, а не пугающе отстранённым.
- Да ничего, - буркнула Юка и хотела больше ничего не говорить, но почему-то неожиданно для себя сказала: - Просто живот болит.
- М-м-м, - ответил Йойки. И больше не стал ничего спрашивать. – Прости. Я сам должен был догадаться. Веду себя как полный дурак.
Юка смутилась. Она и не думала, что Йойки поймёт, но он, кажется, всё понял.
- Иди приляг. Ты устала. Полежишь, и живот пройдёт… – сказал он и тоже как будто смутился от своих слов.
Юка не стала спорить. Она действительно устала, а внизу живота пульсировала ноющая боль.
Юка легла на кровать, и Йойки устроился рядом с ней. Какое-то время они лежали молча, а потом, когда Юке стало немного легче, она спросила:
- Ты больше не разговаривал с Ённи? Ещё не помирились?
Йойки лежал с закрытыми глазами, но когда Юка спросила об этом, веки его распахнулись, и Йойки уставился в потолок.
- Нет. Ещё. Не. Помирились, - он говорил, как будто обрубал. А потом откашлялся и продолжил уже совсем другим тоном, более спокойным и миролюбивым: - Не волнуйся. Помиримся скоро. Мы с Ённи часто спорим и никогда не ругаемся всерьёз.
Юка хотела сказать, что, наверное, в этот раз всё как раз всерьёз, но промолчала. Ей хотелось верить, что Йойки прав.
Они помолчали ещё какое-то время. И Йойки вдруг сказал:
- Знаешь, а ведь я действительно ничего от вас не скрываю.
- Что? – Юка даже приподнялась на локтях от удивления.
- Ну… в смысле… - Йойки на секунду смутился, не зная, как продолжить, но тут же нашёлся: - Ённи ведь думает, что нам на курсах рассказывают какие-то секреты. И я знаю, ты тоже так думаешь. Но это неправда. Я ничего не скрываю, просто говорить обо всём этом не хочется.
Юка кивнула. Она, конечно, сразу поверила ему, и сразу стало невыразимо легче. Она думала, что на этом тема закрыта, но Йойки вдруг продолжил:
