Вий в ожидании уставился на Льва. Трубочист медлил, он засунул руку за пазуху.
– Эй, – Игнат остановил его, прижав янтарь к груди. – Ни здесь и нигде более. Сорока на хвосте принесла мне весть, будто у тебя есть то, что слишком ярко блестит.
– Вот же трепло, – процедил Вий.
– Никто так не знает цену словам, как Пимен. Полагаю, он думал, что при случае я помогу вам. Ну, так чем полезен?
Лев выдохнул, присутствие рядом Игната успокаивало. Забытое чувство, которое выручало его в первые месяцы в Соборе.
– Есть мастер блюсов в Сточных водах, – изложил трубочист. – Говорят, князья пользуются его услугами.
– Кто же не знает его, – просто сказал Игнат. – Хорошо, что нас не слышит Сульда. Того затворника мало кто любит. Обычно подобные ему не задерживаются в Водах. Однако чудак имеет покровителей и на Царском оплоте, и на верхних крышах Улья.
– Ты проведёшь нас к нему?
Игнат сделался не в меру задумчивым:
– Уверен, что тебе так надобно его навестить?
– Он моя единственная зацепка, – Лев даже друзьям не мог поведать о собственных снах. – Дело в нас?
– Во мне, – грустно улыбнулся Игнат. – Просто… после оплошности в Соборе не все пути для меня открыты в Водах.
– Ты и вправду вор, – спокойно выговорил Вий. – Неспроста так ловко вскрыл замок Распутин.
Игнат поднял ладони и поиграл пальцами:
– Замок-то ерундовый, а ловушка сработала на славу.
Лев не знал, что сказать. Игнат выжидающе смотрел на него. Тот добрый староста, самый прилежный среди вьюнов, отпрыск Нового, хоть и угасшего, рода.
– Наверное, у тебя были причины стать тем… – Лев замялся. – Кем ты был?
Игнат, рассмеявшись, обвёл руками окружавшую их улицу:
– Вот она, главная причина. Сточные воды – мой дом. И ты прав, Лев. Теперь я подмастерье ленивейшего из мастеров – Сульды Чернорыба. Рискнёте прогуляться со мной?
Вий пожал плечами и пошёл за Игнатом. Лев, понимая, что сам заварил всю кашу, двинулся следом.
– Жаль, вы не прихватили с собой коньки, – говорил по пути Игнат. – Зимой по Златолужью быстрее передвигаться по замёрзшим каналам. И заодно показал бы вам, как режут лёд в Сточных водах.
Чем дальше отдалялись ребята от трамвайной станции, тем выше рос город. Дороги сужались, а крыши нависали над головой, стянутые подвесными переходами и канатными подъёмниками.
Местных жителей на улице легко было перечесть, однако каждый уделял трём юношам взгляд. Кто-то краткий и безразличный, кто-то долгий и хмурый. Одежда на обитателях Вод лишена щегольских шляп и пышных юбок. Мимолётно Лев разглядел в проулке босых детишек. Каждый чаровник сегодня надел чёрный траурный платок.
– Не сказать, что в обычный день тут веселее, – шептал на ходу Игнат. – Где проведёте праздничный ужин?
– У Бабы Яры, – ответил Вий. – Более нигде мы не ко двору.
– Я же с родными. Сульда урвал приличную ногу моа и поделился с нами. Мелкие будут рады.
«Так у него есть младшие братья и сестры, – смекнул Лев. – Наверное, после смерти отца, благополучие семьи легло на его плечи».
– Кстати, о еде. Вы голодны? Полдень настал.
– По пути сюда проглотили по яблоку.
Игнат потянул ребят к первому попавшемуся прилавку с уличной едой. За десяток грошей стряпуха в грязном переднике навалила три порции чего-то неоднородного.
– Побыть в Водах и не отведать «трухи» – преступление, – Игнат передал Льву тарелку из бересты.
Трубочист попробовал принюхаться.
– Ошибка новичка, – предостерёг его Вий. – Лучше представь себе готовку Проши и, не глядя, закидывай труху на язык.
– М-м-м, её наваристое рагу, – жуя, Игнат мечтательно прикрыл глаза.
Если бы во рту Льва осталась сладость запечённого яблока, то смесь перебила бы её мгновенно. «Труха» походила на недоваренные злаки, перемешанные в безвкусном креме.
Стряпуха фыркнула от вида трубочиста, боровшегося с позывами рвоты.
– Вполне, знаете ли, – наигранно похвалил Вий.
– Лучшее заведение на этом берегу, – подыграл ему Игнат.
Лев себя не превозмог, и друзья пришли на выручку ему с «трухой». Даже половина порции раздулась в желудке, и чувство голода ушло.
«Сытно и крайне дёшево, такое едят не от хорошей жизни».
С набитыми животами ребята отправились дальше. Между крыш виднелась лишь узкая полоса серо-бледного неба. Они будто шли по дну расщелины, и вместо слоёного пирога горных пород тут нагромождённые друг на друга постройки. И чем выше они, тем моложе и рыхлее.
– Златолужье – град царя, град – солнца, – Игнат обвёл сумрак первых этажей. – Поблагодарите Бабу Яру от имени всех жителей Вод. После чумы её муж соорудил канализацию и печи в брошенных шахтах, где сжигаются нечистоты. Как подсказывает вам нос, ныне из-за перенаселения его изобретения не справляются.
– Ай! – подпрыгнул Вий. Он размазал по лицу сажу. – Скажи мне, что пепел не долетел от тех шахт.
Игнат рассмеялся, подставляя ладони под хлопья золы:
– Началось. Посыпая пеплом улицы, жители Златолужья чтят не только Праотцов, но и жертв давнейшей чумы. У вас так не принято?
– Нигде не позволено пачкать прохожих, – пробурчал Вий, поднимая воротник кителя.
