– А вы думали, отчего так мало народа на улицах? – удивился Игнат. – Зато узнаёшь, каково Льву ходить в саже целый год.
Пепел усиливался. Он падал в прореху крыш и на земле смешивался с подтаявшим снегом. Несмотря на золу в носу, глазах и ушах, Льва зачаровал мрачный вид улиц. Его настроение легло на сказ Игната:
– Как говорит моя матушка: в душах людей свербит боль об утраченном могуществе предков. После Раскола чаровники остались разобщены, непроходимая тогда Пелена разделяла их от семей, от любимых. Никто не знал, что стряслось с близкими. Быть может, они погибли или также ютятся на возникших Осколках. Чаровникам было доступно единственное прощание с любимыми – жечь имя на бумажке и вещи, какие напоминают о потере. Так они поступали каждую годовщину Раскола и продолжали выживать.
«Когда-нибудь и я сожгу листок с её именем, – пообещал себе Лев. – Когда-нибудь...».
Вскоре троицу подростков встретил свежий поток воздуха. Строения разбежались по сторонам, чтобы окружить рыночную площадь. Сердцем рынка сегодня служила печная установка, такие же устанавливали на крышах. Оказалось, любой желающий мог кинуть в её топку ненужные вещи, которые через мгновение печь выплюнет пеплом.
Под чистым небом собралась толпа, и Лев почувствовал себя неуютно.
– Не надо тут задерживать, – шепнул Игнат.
– Эй, Мора!
Неподалёку из-за скудного прилавка вывалился подросток в громадной фуражке. Незаметно ребят окружили его одногодки. Все грязные на вид и одетые как попало.
– Недалече ли ты ушёл от будки покровителя?
– Чернорыб отправляет меня по делам даже к твоим хозяевам? Как только увидишь их, спроси: стоит ли мешаться у меня под ногами.
– Чего ты яришься понапрасну. Тебя не тронем. А это кто с тобой?
Ко Льву почти вплотную подступился обритый подросток в бесформенном пальто.
– Чегось ты такой слащавый? – нахальный девчоночий голос огорошил трубочиста. – Явно не с наших улиц.
– Вы правда задумали нас пугнуть? – твёрдо произнёс Игнат.
Вожак шпаны глянул через его плечо. Туда, где, сидя на пеньке, что-то напевал отдыхающий торговец.
– Не бзди, дворянчик. Мы просто поздороваться пришли, – ответил вожак и отправился обратно за прилавок.
Девчонка без стеснения сверлила взглядом трубочиста. Клочок обгоревшей бумаги угодил ему на переносицу. Девчонка щёлкнула Льва по носу и со смехом убежала прочь.
– Ловко ты находишь подружек, – натянуто поддел Вий. – Пойдём отсюда.
Однако Игнат направился к бродячему торговцу. Тот не переставал петь про себя, когда подростки подошли к нему вплотную. С украшенной побрякушками бородой торговец выглядел неопрятно. Полушубок изношен до дыр, что моль побрезгует, а вот сапоги его были как у франтов с другого берега. В переносном лотке у него валялись бусы и глиняные свистки весьма непродажного вида.
– Добрый день, почтенный, – поклонился Игнат.
Вий с открытым ртом уставился на провожатого. Торговец перестал мурлыкать себе под нос и дружелюбно улыбнулся.
– День вправду добрый, дабы гулять по Водам с приятелями, – заговорил мужчина, поёрзав на пеньке. – Сульда знает, что его именем ты прокладываешь путь чужакам.
– Мастер одобрит, – тон Игната был серьёзен как никогда. – Дело наше ничем не навредит Водам. Как только мы доберёмся до затворника со старой мельницы, чужаки отправятся домой, ничего не забрав, ничего не увидев.
Торговец задумчиво подёргал себя за вплетённые в бороду колокольчики:
– Чем же так любопытен затворник соборным детишкам?
Пришла очередь Льву удивиться, хотя Вий продолжал непонимающе озираться по сторонам. Видимо, он не расслышал про то, что об их приезде известно во всех Сточных водах. Только городовые на станции и Сульда знали, что они прибыли из Собора, припомнил Лев.
Торговец загадочно захихикал и вперился глазами в трубочиста:
– Кажется, кто-то понимает язык офени? Я прав, трубочист?
– Простите, сударь, – оцепенел Лев. Его друзья теперь во все глаза смотрели на него.
– Зная Льва, хочу сказать, что вы ошибаетесь, почтенный, – Игнат покачал головой.
Торговец же не унимался:
– Так зачем тебе, трубочист, заходить вглубь Сточных вод?
– Чтобы найти важные для меня ответы, почтенный, – Лев на половине фразы понял, что он не в ладах с собственным языком.
Торговец побеждено заулюлюкал. Игнат побелел, а Вий схватился за волосы.
– Ой-ё-ё! Не так хорошо ты знаешь друзей, Мора, – мужчина не переставал ликовать. – Потому ты не прижился в Соборе, как тебе было велено. Ступай, трубочист. Ищи свои ответы.
Торговец откашлялся и когда вновь заговорил, то придал голосу старческое кряхтение:
– Купите платочки, дитятки. Нынче скорбный день, помяните наших Праотцов и Праматерей, сгинувших в Расколе. И сжальтесь над их потомками, которым уготовано прозябать на Осколках не одну жизнь… С вас златый, дитятки.
Лев покопался в кармане и вытащил позолоченную монету. Сомнение развеял еле заметный кивок Игната. Довольный торговец раскатал рулон чёрной ткани и острейшим ножом вырезал три широких куска.
– Держите, дитятки, – протянув Льву платок, торговец добавил: – Ладный ты трубочист, раз лазишь по Трезубцу. И в Улье нужны такие пчёлки.
