Трое мужей мчались на свирепых животных. У древнего сооружения они придержали зверей, однако изменчивый нрав ездовых послужил причиной падения одного из всадников. Кошачья порода сказывалась, и даже такие огромные коты предпочли бы находиться вдалеке от неспокойной воды. Остальные же мужчины, ловко спрыгнув на землю, не удосужились поднять из грязи товарища, который запутался в слоях собственной одежды. Вместо этого они стянули с седла изогнутые клинки и гладкие посохи, а затем соединили их в механическом замке. Сноровка, с которой один из них разминался с оружием, выдавала в нём умелого воителя, а для осведомлённых лиц – принадлежность к высокому сословию. Презрение же, с каким оба воина осматривали попутчика, говорило о чуждости старика к их рядам.
– Судя по тому, сколько раз ты оказывался на земле, сударь, могу предположить, что верховая езда не входит в ваши увлечения, – соизволил приободрить упавшего старший воин.
– Ваше благородие, я на память готов поведать всю историю барсов, от Раскола до приручения их горскими волхвами, – посетовал худосочный старик, отряхивая грязь. – Впрочем книжных знаний мало, чтобы разъезжать на них.
– Ха! Сдаётся мне, барсы не выносят пыльный запах твоей непыльной работы, господин библиотекарь? – рассмеялся второй вояка.
Старик заставил себя улыбнуться. Впрочем, ему не впервой проглатывать язвительные выпады попутчиков. Эти два острых копья в умелых руках жизненно необходимы. Да огромные кошки, какой бы ужас ни внушали, служили завидной защитой. Ведь собственная жизнь последние три десятилетия сводила его только с призрачными опасностями, записанными на бумаге кем-то другим.
Старик даже помыслить не мог, как скоро его мирной жизни придёт конец. Ведь он являлся тем самым библиотекарем, на чей ночлег в будущем к неудобству и трагичной гибели наткнётся тучный начальник агентства по продажам.
– Верно, ваше благородие, – согласился библиотекарь. – Оттого я являюсь ярым приверженцем пеших прогулок.
– На тропах, где хозяйничает чудь, наши барсы незаменимы. Ничто так не отбивает желания сидеть в засаде, как приход таких милашек. Посторонних они почуют за версту.
– Тут и двух вразрез не сыщешь, – пробурчал молодой воин, разминаясь с оружием. – На что нам позабытый всеми Край? Недостойный даже записи в дорожной грамоте.
Библиотекарь хотел ответить, но беззастенчивый ветер накрыл его собственным плащом. Защитники, посмеиваясь, бесцеремонно потащили попутчика внутрь маяка, оставив больших кошек нервно поглядывать на море.
Люди строили маяк с усердием и благими намерениями, и, преодолев изломы миров, его стены закрепили мощные чары. Так, одинокий сторож крохотного Края простоял куда дольше, чем ему было отмерено, и гибель сулило лишь море, которое подтачивало камень под ним...
…И гром, который совпал с появлением на утёсе пешего человека.
Была ли виновата буря, запутавшая нити запаха, или страх перед водой, но кошки почуяли путника у подхода к маяку. Грудь за накидкой из дешёвого сукна стянула лёгкая кираса, чей парадный блеск и россыпь инкрустаций смыло когда-то огнём. Шляпа с обвисшими полями рвалась с головы. Придерживая её, мужчина шёл вслепую. И всё-таки маловероятно, чтобы он не слышал рычания потревоженных зверей. Кошки раздирали когтями почву, но даже когда расстояние сократилось до прыжка, бестии не бросились на беспечную жертву.
Только в редкое мгновение, когда смолкали удары моря, слышался голос незнакомца. Напряжённые мышцы зверей под кольцевидным узором шкур слабели.
Смельчак, не поднимая головы, протянул руку к зверю, и тот принял ласку.
Помимо бесстрашия, кого угодно поразил бы смех незнакомца, когда он принимал возвратную нежность хищников. Совершенно несмешной, искусственный, будто вылетевший из глиняного сосуда.
Буря сорвала шляпу, словно давая большим кошкам разглядеть перед ними лик чужака, стянутый багровыми и фиолетовыми лентами. Жуткое переплетение из благородных цветов походило на перевязку ужасных ран. Человек отстранил зверей, и те, с завидным послушанием отошли поодаль.
Прибой сотрясал каменные стены.
Мрак внутри маяка загустел, пропитанный страхом. Каждая тварь, расселившаяся по закоулкам здания, исторгала его. Притаившись, зверьки и гады слушали бурю за стенами. Их маленькие сердца затихли, когда вошёл человек. Что-то скверное он нёс на себе.
Для незнакомца мрак оказался не помехой, и, не боясь, когда осыпалась пыль и скрипуче выли деревянные балки, он поднялся на верхний этаж.
– Старик спятил, – донёсся голос. – Скоро руины смоет в пучину! И нас заодно!
– Перестань! Бояться надо не бури, а мерзавцев, которые охотятся за книгочеем.
Мужчина без лица остановился на границе потёмок, он будто сам был растворён в темноте и чувствовал, как обжигает её свет. По совне, кривое лезвие которой горело в огне, мужчина понял, с кем придётся столкнуться. С наслаждением отмечая, что пребывание в дрожащем маяке не доставляло царским опричникам удовольствия, он достал из-под кирасы предмет, контуры которого вились по руке клубком змей.
Один из стражей продолжал грязно браниться:
