– Как у старика хватило наглости забрать моё оружие!
– Терпи. Командир чётко приказ слушаться умника, пока он выполняет своё дело. Ну, опосля сочтёмся с ним… Не суйся!
И без предостережения рука молодого опричника безвольно скользнула по двери. Он скривился от боли и склонился на колени. То же произошло с его напарником, но гримаса мучения продержалась дольше и, выронив затухающую совню, воин съехал по стене.
Охраняемая дверь вела на верхушку маяка, где встарь полыхало пламя. Небо рвали яркие вспышки, буря переступила через порог.
Посреди кострища сидел растрёпанный старик. Рядом горел клинок, которым он разобрал каменную кладку под слоем древнего пепла и птичьего помёта. Тужась над замком найденного цилиндра, библиотекарь ликовал, как ликовала вокруг природа. Восторг не сошёл с лица, даже когда он заметил человека, стоящего у лестницы.
– Я отыскал его, – объявил старик, запоздало понимая кто перед ним.
Он сцапал горящее копьё и направил в грудь противнику.
– Так ты самолично явился за мной!
– Бесполезно, – тихо произнёс человек, и ветер не тронул его слова.
– Вы ничего от меня не получите! – старику же приходилось орать. Он крепче сжимал оружие и ненавистью разжигал лезвие ярче.
– Бессмысленно, – незнакомец протянул руку, и пламя на клинке угасло. – Огонь – это Наша стихия. Ты разве забыл, Мастер?
Перепуганный старик растерянно попятился назад. Доля секунды и человек в маске выбил из его рук оружие – последнюю преграду между ними. Библиотекарь съёжился, прижав к груди цилиндр.
– Скажи, кто предал меня?! – жалобно спросил он.
– Зачем тебе земные разочарования в ином мире?
– Затем, что я и под куполом преисподней найду предателя!
– Так вот куда ведёт тебя последний путь. В отличие от остальных, Мы с самого начала считали тебя повинным.
Библиотекарь с диким криком запустил цилиндр в противника. Незнакомец легко увернулся, но следом алая лента лизнула его голову. Он отступил и присел на колено.
Старик уже твёрдо стоял на ногах с вернувшимся ликованием, в руке он сжимал хлыст, пульсировавший рубиновым сиянием.
Лоскуты, скрывавшие лицо незнакомца, один за другим упали на плечи.
– Так кто же выдал меня, Миазм?!
– Миазм? Так теперь, ты Нас именуешь, мастер.
– Для тебя нет имени, убийца отца!
– ОТЦА! – возглас незнакомца перекрыл шквал бури.
Библиотекарю понадобилась вся воля, чтобы не упасть на колени перед бывшим учеником.
– Отец тоже был их рабом. И предателем, – продолжил Миазм. – Рано или поздно все предают, невинных нет. Отчего же лишь тому, кого ты знал некогда, достался истинный лик?
Старик взвил хлыст. Красное сияние осветило обезображенную им маску на лице Миазма. И вдруг твердь под ногами завибрировала. Замешательство библиотекаря позволило незнакомцу перекатиться в сторону. Старик послал вслед удар, но хлыст лизнул «темноту», исходящую от Миазма. Завязался короткий бой. Всплески чар, молнии небес и накаты волн: всё смешалось в единый натиск бури. Неясный сгусток материи, словно щупальца, вырвался из общего завихрения и прошёл сквозь руку библиотекаря. Старик пронзительно вскрикнул, его оружие, стукнувшись об пол, сбежало с маяка вместе с потоком воды.
– Ты ведь даже не надеялся победить Нас, мастер, – мужчина в Маске подошёл вплотную к дрожащему от боли старику.
Небо озарило маяк и падающее в морскую пучину тело.
Мужчина в обезображенной маске поднял цилиндр. Буря нагнетала дождь, но он не замечал ничего кроме клейма на новеньком изделии.
– Смастерено в Краю Утренних Рос. Наши фляжки сохранят тепло и вкус вашего сбитня, – прочитал человек. Его смех посреди бури пугал. – Сохранят тепло дома! Ты обхитрил меня, мастер!
– Гляжу, вы весело проводите время без нас! – с насмешкой прокричали за спиной. – Очередной кирпичик нашей победы ушёл на дно со старикашкой?!
– Едва ли, – сказал мужчина, не оборачиваясь на две фигуры. – То, что здесь было замуровано, отныне потеряно для всех. Буря вытолкнет мастера и его находку с Осколков.
Та самая буря вдруг замолкла. Она обтекала троицу на вершине маяка, точно не желала вмешиваться в их разговор.
– Пусть хоть бес приберёт! Ты не должен в одиночку сбегать от нас, – голос женщины не походил ни на один из тех, что слышали стены маяка. Он одинаково мог развратить мужское сердце и успокоить плач грудного ребёнка. – Только втроём нам никакая буря нипочём.
Женщина вышла к кострищу, голову её покрывал изящный платок. В возникшем куполе спокойствия её сапожки звонко цокали об древний камень. Она ласково провела пальцами по искалеченной маске мужчины.
– Позволяешь калечить вас. Теряешь сноровку? Твёрдость? – спросил второй гость, взобравшись на парапет, внизу его поджидали острые скалы.
– Всё осталось при Нас. Особенно твёрдость, – мужчина в маске отступил от женщины.
– Тогда почему я заканчиваю за тебя работу? – судя по смеху человека, такая колкость должна развеселить остальных.
– У Нас нет незавершённых дел.
– Как же те миленькие кошечки с двумя твердолобыми бойцами?
