Он сделал шаг вперед навстречу незнакомцу, приложившему лезвие кинжала к шее Соколова-старшего. Он почувствовал, как Яна сразу же схватила его за руку. Печально посмотрев на нее, он увидел, как девушка, подобно его отцу, покачала головой. Но Никита, задержав свой взгляд на встревоженном лице подруги, убрал ее руку и подошел к мужчине.
– Все. Я сдался! – громко сказал Никита, поднимая руки вверх. – Отпустите его.
– Наивный мальчишка, – послышался насмешливый голос сзади.
Повернув голову к тем мужчинам, что стояли возле дивана, юноша увидел, как у одного из них в руке образовался ярко-светящийся длинный кнут. У противника же, стоявшего рядом с ним, в ладонях заклубилась тьма.
– Какого черта?! – громко выругался Никита, снова разворачиваясь к отцу.
В этот момент, незнакомец, находившийся рядом с ним, кинул под ноги Алексею Соколову маленький пузырек с какой-то жидкостью. Он разбился о пол, после чего через пару секунд отец Никиты упал на твердую поверхность без сознания.
– Папа! – воскликнул юноша, подскакивая к отцу, чьи глаза были закрыты. Быстро пощупав шею, парень понял, что пульса нет. – Нет! Не может быть!
По его щеке скатилась слеза.
– Теперь вы наши, ребятки, – сказал кто-то из противников сзади.
Повернув голову в ту сторону, где был диван, нависший над отцом Никита, увидел, как в его сторону метнулся светящийся кнут, вырастающий прямо из руки врага. «Все. Это конец», – на секунду подумал юноша.
Но в это мгновение с препятствием столкнулся другой хлыст, напоминающий собой скопление электрических молний и ставший спасением Соколова. Он с удивлением посмотрел на Яну, у которой из руки этот кнут и вырастал.
– Ты уверен, папочка? – усмехнулась девушка, уставившись на атаковавшего мужчину.
– Неужели… – начал тот.
– Да. Это именно я! – перебила говорящего Зорина.
Она снова размахнулась своим оружием и обрушила его на большую люстру, висящую прямо над головой злодея, который стоял рядом с Никитой. Та с грохотом свалилась на него.
– Бежим! – воскликнула Яна, снова обрушивая удар кнутом, но в этот раз на окно, находившееся в двух шагах от ребят. Оно разбилось вдребезги.
Парень и девушка выскочили через него на улицу и помчались к мотоциклу. Никита быстро сел на него и повернул ключ, Яна (электрический кнут куда-то делся, и рука выглядела абсолютно нормальной) запрыгнула сзади.
– Гони! – крикнула она.
И парень дал газу, после чего они с бешеной скоростью понеслись по дороге в сторону школы. Внутри у парня бушевал гнев, кипела злость, и все это сопровождала душевная боль. У Никиты скатилась еще одна слеза, которую он сразу же вытер. Соколов не мог осознать того, что его отец мертв!
Однако юноша даже не заметил, что дорога, по которой они ехали, начала трескаться по краям. Но это увидела Яна, после чего поняла, на что способен гнев Иллидэров!
С трудом открыв глаза, Дарина Яковлева не могла вспомнить, что с ней произошло. Голова жутко болела, а тело не слушалось. Оно было похоже на жидкую кашу, не имеющую формы. Где же она? Вокруг темно и пахнет сыростью. Но самым мерзким было то, что она лежит на полу, покрытом чем-то влажным. Медленно повернув голову, девушка поняла, что это мокрая солома, представляющая из себя квашню.
Внезапно мысли начали проясняться. Ей удалось вспомнить, как она с Вероникой и Денисом следила за той женщиной (кажется, ее звали Серафимой). Она возле могилы произнесла какие-то очень странные слова, после чего с ней начали происходить ужасные вещи, и потом… Больше Яковлева ничего не помнила. Кажется, в тот момент она погрузилась в темноту.
Дарина с трудом села и смогла лучше разглядеть, где находится. Ее со всех сторон окружала решетка. Да она в тюрьме! Напротив ее камеры была другая. Посмотрев вдаль, девушка увидела, что их здесь очень много. Где-то она уже видела это место. Но вот только где?
– Дарина, – послышался из угла камеры знакомый девчачий голос, от которого Яковлева вздрогнула.
Приглядевшись, она увидела скрывающихся в темноте Веронику и Дениса. Оба смотрели на нее.
– Вы помните что-нибудь? – спросил Ден, оглядывая тюремную камеру. – Как мы здесь оказались?
Но девушки лишь печально покачали головой.
– Последнее, что я помню, – подала голос Рождественская. – Жуткое сердце Серафимы и ее кровавые глаза.
– То же самое, – кивнул Ларин, тоже припоминая эту жуткую картинку.
– И где же мы сейчас? – спросила Дарина, зная заранее, что ей никто не ответит.
Так и произошло. Друзья лишь печально опустили головы, уставившись взглядом в пол.
– В императорском дворце, а если быть точным, то в его подземелье, – донесся до ребят юношеский голос, прозвучавший совсем рядом.
Но самым удивительным было то, что этот голос Дарине был знаком до безумия. Повертев головой, она все-таки нашла говорившего. Да это же Ромка, сидевший в соседней камере! Держась за решетку, он смотрел на сестру. Яковлева сразу же забыла о боли во всем теле. Она подскочила с места и приблизилась к брату.
– Рома! – радостно воскликнула она, также хватаясь за железные прутья. – Ты жив!
– Как и ты, сестренка, – улыбнулся парень.
