Но Курц не успокаивался. С безумным видом трайкера, у которого угнали единственную жизненную ценность — трайк, он носился по камере взад и вперёд своей ковыляющей походкой (у трайкеров обычно были атрофированы определённые группы мышц) и, наверное, свалился бы, в конце концов, в отверстие, запаха которого мужественно старались не замечать. Этому помешала картинка из журнала, который опять читал Гордон. Это была реклама сигарет, но на заднем плане виднелся ярко-красный трайк, мчащийся на огромной скорости. Фотография была очень размазана, но у Курца от восхищения перехватило дыхание. Он с быстротой хищника ринулся к патеру и начал пожирать изображение глазами.
— Гордон, тебе очень нужен этот листок? Можно его вырвать? — от волнения у трайкера даже подрагивали уши.
Патер Гордон сначала тщательно удостоверился, нет ли на обратной стороне страницы необходимых ему картинок и лишь потом медленно, с глубоким чувством того, что своими действиями спасает страждущую душу трайкера, торжественно выдрал лист. Курц яростно схватил фотографию и, удалившись в один из углов камеры, начал фанатично её созерцать.
Вэйвер Пип открыл глаза и продекламировал:
— Коль хочешь грешникам помочь, дай им курнуть. А то не в мочь!
— Канделябры, идите дуйте в дырку! — замолотил кулаком по стене Орсон.
Курильщики: Энди, патер Гордон и Пип — по просьбе сокамерников сгрудились у зловонного отверстия, патер извлёк из плаща сигарету и спичку. Они закурили, по очереди передавая друг другу сигарету и сплёвывая в мерзкое озеро жижи.
— Интересно, — начал рассуждать вслух Энди, — если канализационная система сломается, и дерьмо уйдёт, наверное, можно будет выбраться отсюда. Плечи легко пролезут…
— Хе, хе, хе, — хрипло засмеялся патер Гордон. — Если эта чёртова система сломается, уровень дерьма начнёт повышаться, и нам будет вовсе не весело. Хотя, хе-хе, сначала затопит карцеры…
«Диг!» — вспомнил Энди. В голове, прозрачной как стёклышко от пары затяжек, возникла идея; он наклонился над отверстием и заорал со всей силы:
— Тайтус!!!
Озеро дерьма заколыхалось, и из него показался белёсый отросток с двумя присосками на конце; Энди отпрянул. Червь, которого звали, очевидно, не Тайтус, легко подпрыгнул и с плеском исчез в непрозрачной жиже.
— Orcae ita![3] — протянул Гордон.
У Пипа глаза стали совсем круглыми, то ли от потрясения, то ли от слишком глубокой затяжки.
— Не хотелось бы мне, чтобы такая дрянь полезла мне в задницу, — пробормотал Энди, едва оправившись от шока.
— Эй, что вы там рассматриваете, черти? — заинтересовался Орсон.
— Экскременты, — ответил мудрёным словом Энди, который был весьма начитанной особой.
— Чего? — не понял Орсон.
— Fæcēs vulgarēs, — пояснил патер Гордон, пенсне его задумчиво поблёскивало.
— Чего? — Орсон, видимо, не учил латыни, но зато Молчун, как прилежный студиозус, знал необходимый минимум этого благородного языка.
— Дерьмо обыкновенное, — перевёл он.
Незадолго до новой кормёжки их компанию покинул второй трайкер — маленький Курц.
Время тянулось так неторопливо, что стало жизненной необходимостью решить проблему, как его убить. Филип спросил, кто умеет играть в «Четырёх епископов». Отозвались Алекс и Энди; Молчун тоже был знаком с этой незатейливой, но захватывающей карточной игрой, но смолчал.
— Пип будет играть со мной в паре, — объявил Филип, у которого щетина уже основательно оккупировала щёки и подбородок. — Гордон, не одолжишь ли нам свои карты?
Карты патера Гордона немного смутили вампов, малоопытный Алекс не мог даже понять, где там руки, а где ноги, и сколько человеческих тел имеется на каждой карте. Молчун исследовал радиоэфир, Гордон продолжал изучение журнала, протёртого до дыр, а Орсон, проглотив ненароком пищевую порцию Пипа, улёгся на пол и громко захрапел.
— Не понимаю, — сказал Энди, — почему Орсон строит из себя дурачка, по-моему, он психически вполне нормален…
— Ха! — Филип презрительно искривил рот. — У Орсона в голове столько мозгов, сколько в той дырке вот этого самого «вульгарес»… Он работал в области математической физики и изобрёл этот… как его…
— Метод Шварцхельма-Орсона, — подсказал Пип. Настроившись на какой-то музыкальный канал, он покачивал головой в такт музыке.
Карты шлёпались на пол, дразня мужской взор своим содержанием, у бедного Алекса даже взмок лоб.
— И что дальше? — спросил Энди, внимательно рассматривая расклад.
— Ему попалась в руки книжка, автор недавно умер, кажется, и он прочёл что-то насчёт суеты сует… Вот вам! — Филип азартно бросал карты. — И, решив, что до дигов ему далеко… Вот вам ещё! Орсон бросил работу, а свою золотую медаль подарил первому встречному дигу. Профессор Шварцхельм чуть не сошёл с ума от огорчения!
— Как же он попал сюда?
— Статья 228, — кратко ответил Пип.
— Хищение радиоактивных веществ, — расшифровал Филип. — Орсон всего лишь захотел сделать небольшую термоядерную бомбу…
— А с тобой что случилось, Филип?
— Статья 101, — по-видимому, Пип наизусть знал все статьи Уголовного Кодекса Республики.
