— Ощущение было такое, будто кровь вскипела в венах, а голове стало легко, словно её накачали изнутри каким-то газом. Тогда я подошёл к дыре, моему светлому пути на волю, и нырнул. Таблетки позволили мне находиться без доступа кислорода целых полчаса, хотя и пришлось наглотаться дерьма, — увлечённо рассказывал патер. — В некоторых местах труба сгибалась под непозволительными углами, мне приходилось возвращаться и искать боковые ответвления. Но как я был рад, когда надо мной сверкнул солнечный диск, а я вынырнул далеко в море, но на воле! Единственное, о чём я жалею — это журнал и карты, подарок одной моей хорошей знакомой. Их я оставил в камере в полном одиночестве.
— Как, Филип, Орсон и Пип тоже покинули вас?
— Да, Орсону помог какой-то профессор Шварцхельм, его научный руководитель, как я понял. Судьба Филипа и Пипа покрыта для меня мраком.
Они постояли ещё немного, поговорили о всяких несущественностях и разошлись; напоследок патер стрельнул у Энди сигарету и благословил их ещё раз.
— Тайтус, ты знаешь что-нибудь о патере Гордоне? — спросил Энди.
— Да, — ответил диг после непродолжительного молчания. — Питер М. Гордон, доктор богословия, 29 лет. Ещё со школьной скамьи активно участвовал в общественной и политической жизни страны. Закончил духовную семинарию, Смаросский университет и был направлен в наш город полномочным представителем церкви. Но из-за своих ярко выраженных идей нонконформизма, нигилизма и агностицизма вступил в ожесточённую полемику с епископатом, за что был подвергнут опале. Несмотря на это, начал разрабатывать собственную философско-богословскую концепцию на основе многочисленных других теорий. Эта концепция получила название «гордонизм» и в некоторых положениях очень близка к анархическим идеям, что весьма не понравилось Службе Государственной Безопасности. Гордон был лишён священнического сана, но продолжал проповедовать, за что несколько раз заключался в тюрьму, а однажды — в психиатрическую лечебницу. В настоящее время находится в розыске.
— Се, человек! — Энди был в полном восхищении.
— Как провёл ночь? — спросил Алекс у Энди, когда они подошли и остановились у здания Университета.
— Не знаю, как другие, но лично мне понравилось, — сказал Энди, доставая картонный параллелепипед сигарет «Коссак», на котором была изображена кровожадная морда с длинными свисающими вниз усами. — Вдобавок, Джин пообещала мне достать два килограмма взрывчатки для выполнения правительственного поручения.
«Видно, ей тоже очень понравилось», — подумал Алекс, но не рискнул высказать мысли вслух.
От рёва двигателей трайков задребезжали стёкла ближайших зданий — это громогласно прибыли Ланг и Курц, и вскоре они присоединились к нашей компании. Они, впрочем, стали немного в стороне, ни на минуту не прекращая бесконечного разговора на любимую тему.
Притопали Би-Джей в новых кедах на босу ногу и мрачный неразговорчивый Молчун.
— Так как сегодня Государственный День Знаний, то наш друг Роу приглашает нас к себе на виллу! — громко возвестил Би-Джей, сияющий, как начищенная медная монета.
— Подождите-подождите, — нахмурил лоб Алекс, — ведь День Знаний был две недели назад…
— А кто нам мешает отпраздновать ещё раз? — захохотал Би-Джей.
— Роу хоть знает об этом? — спросил Энди.
— А вон он идёт со своей девушкой, сейчас мы его и известим, — пообещал вечно жизнерадостный Би-Джей.
Но Роу был ещё далеко, и он явно не спешил расставаться с Нэнси. Увы, счастье недолговечно, и Роу пришлось подойти к группе своих сотоварищей.
— Пошёл как-то Колэбэк в баню, — начал рассказывать Би-Джей, — выходит и говорит: «Ой, опять забыл голову помыть!»
(Для тех, кто не знает, кто такой Колэбэк: Колэбэк — персонаж древнего фольклора, его тело состоит из одной головы шарообразной формы диаметром около 12 дюймов. Вероятно, Колэбэк — генетический мутант редчайшей модификации.)
Не стоит презрительно кривить губы от столь младенчески бесхитростного юмора. В эти тяжёлые не только для Республики, но и для всего мира времена не было ни юмористических радио- и телепередач, ни журналов или каких-либо других изданий. Жизнь была очень трудной, выживали лишь сильнейшие, и шутить этим выжившим совсем не хотелось. Это были времена слёз и крови.
Студиозусы дружно рассмеялись, и громче всех — Роу. Тайтус оставался с каменным лицом, ведь это было ему не дано. Би-Джей решил, что пора ковать железо, пока не поздно, и сообщил:
— Роу, мы сейчас едем на твою виллу — праздновать День Знаний.
Роу отскочил, как ошпаренный, отчаянно жестикулируя руками. Вообще, Роу всегда при разговоре размахивал своими верхними конечностями, как ветряная мельница во время урагана; в недавнем прошлом своим нескольким собеседникам он так повредил глазные яблоки.
— Ну, как хотите, — неожиданно согласился Роу. — Только необходимо купить жратвы.
Трайкеры, Ланг и Курц, смилостивились отвезти всю компанию на виллу, но категорически отказались сдавать деньги на еду и выпивку — им было жаль тратить время и деньги на вечеринку.
