Но грязнокасочник не знал, что перед ним вамп, не успел он договорить шаблонную фразу, как с нечеловеческой быстротой Алекс подскочил к нему и вместе с велосипедом перекинул через двухметровый глухой забор из железобетона. Дорога была свободна, и вамп с чувством выполненного долга побежал домой, стараясь не думать о брошенном им патере. А сцена у лестницы далее развивалась так.
Гордона ослепили мощнейшие прожекторы подлетевшего полицейского фургона, а усиленный динамиками, а потому неестественный голос оглушил его:
— Гражданин, не двигайся, иначе ты будешь уничтожен! Подними руки вверх с раскрытыми ладонями!
Также к месту трагедии подкатило четверо велосипедистов, у каждого был разрядник. Бронированный фургон мягко завис в дюйме от асфальта, боковая панель откинулась, и из металлического чрева показался краснолицый старикан в военной форме с нашивками полковника. В его глазах читалось презрение ко всему сущему.
— Полковник Ладислос! Какая честь, — дружелюбно приветствовал старого знакомого Гордон. — Вы меня ловили слишком долго, я уже успел заронить семена веры в добрый десяток заблудших душ…
— Из этих осеменённых шестеро написали доклады «куда следует», а один прицепил тебе на одежду радиомаячок, Гордон. Тебе, видно, плевать на запреты проповедовать. А побег из тюрьмы ещё более усугубит твоё положение на суде. Трубить тебе теперь два года в «Легионе смерти», и не за ракетным пультом, а в штрафном батальоне, будешь хлебать радиоактивное дерьмо и дышать зачумлённым воздухом…
Улыбка исчезла с лица внезапно побледневшего Гордона.
— Но, полковник, закон запрещает дважды проходить службу в «Легионе смерти»…
— Законы не для людей, а для судей, — поучительно улыбаясь в свою очередь, сказал полковник Ладислос.
— Хорошо. Но только мне необходима камера-одиночка с красивой молодой девушкой, — мрачно пошутил патер, алкоголь всё ещё дурманил ему голову.
— Для тебя — хоть две, и на всю ночь! — полковник весело махнул седым чубом. — Полезай в фургон!..
Слова полковника не были пустым звуком — Гордона посадили в холодный, как морг, карцер. А ровно в полночь у него появились гости — две молодые красивые девушки со стальными холодными глазами. У каждой в руке была обычная деревянная дубинка… После бурной ночи патер Гордон две недели не мог поднять на ноги своё истерзанное тело.
— Как вы знаете, наука, а в частности, технология создания микропроцессоров, если вы знаете, что это такое, шагает буквально десятимильными шагами вперёд, — сказал профессор Хайделл, колючими глазами осматривая зевающих и даже продолжающих спать студентов. — Кто из вас знает, какие основные проблемы создания новых процессоров?
Юный гений с немного тупой рожей по имени Орсон мгновенно поднял руку:
— Постоянно растущее количество единичных полупроводниковых элементов в процессоре, и вследствие этой бороды — постоянный рост его линейных размеров.
— Ну что же, Орсон, вы правильно назвали одну из важнейших проблем современной микроэлектроники, — похвалил профессор Хайделл. Орсон глупо улыбнулся и спросил:
— А что я заработал: четыре или пять?
Но профессору некогда было отвлекаться на разные мелочи. У него был странный говор: он вставлял после слов лишние согласные, которые хоть и не затрудняли понимание, но вызывали излишнее оживление среди студенческого коллектива.
— Если вы знаете закон Мура-Хайделла, то всё же запишите вместе со всеми его формулировку: Каждые три года сложность процессоров, то есть количество транзисторов в нём увеличивается в 2,5 раза, а быстродействие процессоров каждые семь лет увеличивается в 3 раза. Ещё никто не объяснил причину такой закономерности, но она отлично подтверждается статистическими данными!
Хайделл торжественно ходил между рядами гнилых столов, но неожиданно он наклонился к ровно сидевшему Энди и интимно прошептал ему на ухо: «Принесите мел, пожалуйста!» Энди в этот момент рисовал в тетради автомобиль, взлетающий в воздух посредством взрыва из-под днища; застигнутый врасплох, он вздрогнул, натянуто улыбнулся.
— Извините, что вы сказали?
— Принесите мел, пожалуйста, — пробормотал Хайделл, как ни в чём не бывало продолжая лекцию.
Энди лёгким движением плеча скинул навалившуюся на него томно похрапывающую Софи; она упала влево, на презрительно скривившегося Молчуна, и невнятно выговорила: «Полегче, друзья мои!» Когда вамп вернулся с килограммовым куском белого кирпича (выдранным из стены за неимением мела), Хайделл поблагодарил («Как раз буквально хорошо!») и нарисовал на некогда бывшей чёрной доске кусок параболы.
— Но самая главная проблема — быстродействие чипов. Увеличение тактовой частоты внутреннего тикера влечёт за собой усиленный нагрев процессора. Для уменьшения выделяемой теплоты понижается напряжение логической единицы, что, в свою очередь, увеличивает сбойность «железа», частоту появления ошибок.
Слово «ошибок» Хайделл произносил как «ошибокл».
