Энди не помнил, как куртка на его спине вспыхнула факелом, как его, словно картонного солдатика, швырнуло в лифт. Открыв глаза, он увидел, что лежит у главного пульта, в безопасном подземелье. Дети напуганными зверьками жались в углу, а супердиг всё так же, задрав ноги, отдыхал в кресле, только в руке у него появилась плоская бутылка виски «Джек Николсон».
— Может, это наш папа? — прошептала девочка на ухо брату, но, увидев, что Энди открыл глаза, они только молча таращились на него.
— Это было глупо с твоей стороны, — сказал Люпен. — Очень глупо. Нерационально.
Энди с тупым безразличием воспринимал, что совсем не чувствует спины и нижних конечностей.
— Как бы я хотел, чтобы Алекс… — он не договорил, изо рта потекла струйка крови, и она не выглядела, как кровь здорового человека, как кровь
Люпен встал, подошёл к лежащему вплотную и присел на корточки.
— Я очень плох? — выдавил Энди из сдавленного спазмами горла.
— Диги всегда говорят правду, — блеснул очками Люпен.
— Ну? — требовательно прохрипел Энди.
— Ты умрёшь. И это будет очень скоро, — бесчувственно сказал Люпен правду, и правда была жестокой.
Энди провалился в полузабытьё, и почему-то его подсознательный взор обратился к прошлому, делам давно ушедших дней. Он вспомнил, как обижал одноклассницу в школе, как обманом выманивал у Алекса деньги, как толкнул ногой беззащитного спятившего крэда, как ударил по лицу так любившую его Джин, как… Таких воспоминаний было очень много, и ни один хороший поступок не затесался среди них. «Неужели я такой порочный и испорченный?» — страдала душа умирающего вампа.
Энди открыл глаза, Люпен всё ещё сидел перед ним, но дети ушли в другую комнату — это было слишком жестокое зрелище для детской психики.
— Знаешь, Тайтус, я ведь заложил тебя Грязным Каскам, — каждое слово давалось вампу с мучительным трудом.
— Я знаю, — печально произнёс диг. — Хочешь курить?
Энди кивнул. Люпен распечатал неизвестно где взятую пачку сигарет «Протос», поджёг одну с помощью «Юнипака» и положил сигарету в почерневшие губы вампа. Энди попробовал затянуться, и, хотя у него ничего не получилось, рот растянулся в страшном подобии счастливой улыбки. На мгновение вамп забыл о своём разлагающемся заживо теле, отваливающихся кусках гниющей плоти, крошащихся от прикосновения языка зубах, обожжённой коже, сползающей какими-то пузырями.
— Я, наверное, выгляжу настоящим красавцем, — Энди сделал попытку рассмеяться; сигарета выпала изо рта на его грудь, но он этого не почувствовал.
— Я уже не вижу, — сообщил он через минуту; голос уже нельзя было разобрать. — Тайтус, поклянись мне, что позаботишься об этих детях!
— Клянусь, — сказал диг. — Я никогда не обманываю.
С уст Энди сорвался предсмертный вздох. Люпен наклонился к самым губам, чтобы расслышать последнее слово умирающего.
— Суета сует, — сказал Энди. — Все суета…
И он умер. Диг долго сидел над останками этой непонятой никем, даже самим собой личности.
Алекс и Джуди находились в бомбоубежище, в тридцати метрах под землёй. Кроме них, тут ютилось ещё несколько тысяч людей, но каждую минуту кто-нибудь умирал. Кто-то осмелился кричать, что они дышат тут радиоактивным воздухом и едят заражённую пищу. Возмутителя спокойствия быстро заставили замолчать, и теперь он тихо лежал в углу с остекленевшими глазами и раздавленными горловыми хрящами. Одной рукой Алекс прижимал к себе сумку со спешно накупленными по самым спекулятивным ценам драгоценностями, а другой обнимал нервно дрожащую Джуди, они уже некоторое время были очень близки.
— Какой ублюдок устроил этот фейерверк? — злобно возмущался он.
— Всего было взорвано двадцать восемь ракет, причём две из них поразили орбитальные станции, — сообщил всем интеллигентного вида мужчина с одутловатым лицом и пустой трубкой в зубах.
— Заткнись! — огрызнулся кто-то из темноты.
— Чем это пахнет? — тихо спросила Джуди.
— Трупами, — мрачно ответил Алекс, — и ещё сжигаемыми телами.
Люди мёрли, как мухи, и печи крематория не успевали справляться с работой.
— Я боюсь, — стонала Джуди.
— Я слышал, что есть такое лекарство, — наклонился Алекс к прелестному розовому ушку своей подруги, — выводящее из организма все радиоактивные изотопы, абсолютно моментально. Почему нам не раздадут всем по такой таблетке?
Джуди что-то обдумывала, хмуря тонкие выщипанные бровки.
— У меня есть такое лекарство, — прошептала она в ответ. — Мне дали её, когда я последний раз была в женской консультации, так правительство заботится о повышении рождаемости.
— Что же ты так долго молчала? — прошипел Алекс.
— Я совсем об этом забыла. И у меня только одна таблетка, — Джуди всхлипнула. — И я дам её тебе.
Глаза Алекса алчно вспыхнули.
— Давай скорее! — он протянул руку со скрюченными судорогой пальцами.
