Дальше шли без троп и стёжек, ракшасы сами прокладывали путь в кустах, руководствуясь какими-то только им понятными ориентирами. Сомнений, правильно ли мы идём, ни у кого не возникало. Более того, нам всё чаще стали попадаться другие группки, спешившие в том же направлении. Я где-то читал, что в начале суши у ракшасов наступает время сезонной миграции и они оставляют Торм до начала травостава. Куда и зачем они уходят, никто не знает, да пожалуй, и не стремится узнать. Спасибо на и том, что избавляют от своего соседства на сушь с хлябью, а уж где именно их носит всё это время - вопрос второстепенный.
На хуторе мне несказанно повезло: помимо одежды удалось стащить чьи-то плетёнки (легкая обувка из соломы, примерно то, что я безуспешно пытался сплести сам), так что теперь можно было хоть не глядеть под ноги безотрывно.
Наблюдая за тем, как идут ракшасы, я подумал, что они, конечно, существа неприятные, но устроены очень и очень разумно. Температура тела у них выше, чем у людей, они спят на земле, но не мёрзнут. Широко расставленные глаза позволяют им видеть, что делается по сторонам, почти не поворачивая головы. Подвижные и мохнатые изнутри уши чутко ловят любой звук. Плотная короткая шерсть защищает от мелкого гнуса, а крупных кровососов они сгоняют с себя, подёргивая кожей, как лошади. У них отличное ночное зрение и превосходное обоняние. Нога у них устроена не так, как у человека - ракшасы никогда на ходу не касаются пятками земли. Зато шаги их упруги и длинны, так что там, где они идут без спешки, мне приходится бежать, тратя гораздо больше сил. Их клыки - отличное оружие, ноги не требуют дополнительной защиты. А человек слаб и беспомощен. Чтобы выжить в лесу, он нуждается слишком во многом. С сожалением приходится согласиться с тем, что именно ракшасы - истинные дети этого мира, так же, как звери и птицы. А люди - незваные гости, нелюбимые землёй чужаки...
Не подумайте, что я начал относиться к ракшасам лучше. Никаких поводов для этого они мне не давали. Любая попытка сойти с их тропы или чуть сбавить ход тут же пресекалась пинками и затрещинами, причём усердствовала не только Джу, остальные принимали в забаве живейшее участие. Ну, за исключением , разве что, Гуттэ. Его мне удалось как-то особо удачно щелкнуть по носу, так что теперь он опасался подходить близко, но зато не спускал с меня глаз и громко сообщал сородичам о любом неверном движении.
Ближе к вечеру Арк поймал косулю. Он в самом деле поймал её, просто руками, догнав на полном ходу. А потом сломал ей шею. После этого мне как-то расхотелось пытаться сбежать воткрытую.
Косулю жрали всей компанией, сырьём, не сходя с тропы. Отрывали куски зубами, шумно грызли кости... Увидев, что я не собираюсь участвовать в простых ракшасьих радостях, Джу сгребла меня в охапку, прижала коленом к земле и принялась кормить. Возражать было совершенно бесполезно, моё мнение никого не интересовало. Ракшица отрывала кусок, слегка пережёвывала его и пихала мне в самое горло, после чего, сжав мне челюсти, поглаживала по шее и внимательно следила, чтобы всё было проглочено. Наконец, Претна, облизнув забрызганную до глаз кровью мордаху, заметила:
- Джу, перестань. Он же сдохнет.
- Не-а, - бодро отозвалась моя владелица, - Мы его сейчас смолочкой отполируем...
- Переводишь добро, - буркнул Тегвер, не переставая грызть крупный мосол.
- Э, мураре туцел, да тебе просто завидно, - добродушно ответила Джу, - Он ещё подмарит пару раз, точно говорю. Но только если будет мынкать.
- Так пусть мынкает улиток. Косулью печёнку мы и сами как-нибудь...
- А после улиток его самого мынкать будет невозможно. От них знаешь, какое мясо вонючее? Так что считай это я о вас, туцелах, ажую.
Элхис вынул морду откуда-то из недр косули и мечтательно произнёс:
- Пустяковый народец эти фраглы, но мясо у них какое нежное... Только есть надо маленьких, пока не вонючие. Твой взрослый, уже будет козлиной отдавать. Хотя, если кинуть на денёк в болото...
Джу тут же запустила в него костью. Не попала.
