Между тем смолка что-то меняла во мне. Прикосновения ткани к коже стали неприятны. А ступни, наоборот, загрубели, я даже не заметил, что у плетёнок насквозь протоптались подошвы. Но это мелочи. Я понял, как ракшасы прокладывают дорогу в лесу: они следуют за потоками силы! И я тоже теперь вижу их. Оказалось, сила разлита по миру так щедро, её потоки пронизывают всё. Раньше для меня это была просто одна из странных фраз наставника, а теперь я вижу сам, что так оно и есть. Чувствуют это многие, тут ничего хитрого. А вот чтобы черпать из этих потоков, направлять их по своей воле, нужен особый дар. В той или иной степени им обладают человеческие маги, но по-настоящему подобные вещи доступны разве что расе этлов, которых в старых книгах называют ещё детьми силы. А ракшасов вообще всегда было принято считать существами, к силе нечувствительными, потому, что они якобы никогда ею не пользуются. Как бы не так, они очень и очень чувствительные! Вот только делают они с нею крайне странную вещь: втягивают, словно сухая земля воду, и ничего не отдают назад. Копят, как скряга накапливает золото в сундуках. Неудивительно, что ракшасы всегда толпятся в местах силы и стараются их осквернить. Оттуда же и их безобразная внешность, и разрушение сделанных людьми вещей... Этл или работающий маг светятся в силе, как факел в ночи, а в мире вещей выглядят очень привлекательно. Хуторяне говорят, что этлы внешне необычайно красивы, и все сделанные ими вещи прекрасны. Так проявляет себя сила, льющаяся в мир. А вот когда она уходит, в магическом мире мы видим тьму, дыру в золотом потоке, а в предметном - наблюдаем разруху и всякие отталкивающие явления. Некоторые из человеческих магов, вставшие на путь тьмы, тоже делают это, но чтобы вот так - всё к себе и почти ничего обратно... Для такого надо родиться ракшасом.
Пока я тут шёл и философствовал сам с собой, поросёнок Гуттэ подставил мне подножку. Я, конечно, грохнулся, опрокинув заодно шедшую впереди Претну, получил от неё в челюсть, а добрая Джу пинками помогла нам обоим встать. Теперь иду, почёсывая свежие синяки, и про себя желаю мелкому стервецу провалиться к Ящеру в зад, а он скачет впереди, и весьма доволен. Вот так от мелких пакостей они и подпитываются. Я по наивности полагал, что Джу "кормится" от меня, только когда я использую магию? Ха! Да она постоянно подпитывается от моего страха и отвращения. Правильно говорил наставник: дисциплина для мага превыше всего. Надо брать под контроль эмоции и переставать кормить эту поганку.
К полудню мы вышли на опушку леса. Никогда я ещё не был так далеко по эту сторону Ограды. Из замка Торм казался мне огромным и бесконечным, а теперь я стою у корней последних деревьев и вижу перед собой расстилающийся за ними простор. Это очень странное ощущение, словно стоишь на краю гигантской чаши: зовущая пустота, и ветер утаскивает в неё сухие листья. Рискайская пустошь, место, куда не заходят люди. А что за ней - не знает никто.
Ракшасы заметно оживились. Вся толпа принялась усердно рыть песок, откапывать спрятанные у подножия деревьев тайники и вытаскивать из них совершенно удивительные вещи: доски, мачты, паруса. Они все вдруг стали такими серьёзными и собранными, что странно было смотреть. При этом каждый занимался сборкой своей маленькой парусной лодки, не помогая другим и не вмешиваясь в дела соседа. Один за другим они вытаскивали свои судёнышки на гладкий песок Рискайской пустоши, поднимали паруса, и ветер уносил их прочь. Некоторые махали руками оставшимся и кричали: "Каорете пе Ровеньон!"
Я уже почти поверил, что про меня как-нибудь в суматохе забудут, но не тут-то было. Пришла Джу со своим снаряжением , повернулась парусом к пустоши, к лесу задом, а потом вдруг заявила:
- Вставай, что ли.
- Я? Куда?
- На сурф. Сюда вот, на дощечку. Чтобы ветер в задницу задувал. Верёвочку видишь? Тяни.
Я так и сделал, парус плавно поднялся и развернулся по ветру, как флюгер.
- Молодец, Унак, - сказала Джу, становясь позади меня.
- Я что, удостоился имени?
- Можешь считать и так. Но не обольщайся. Просто звать тебя мураре туцеле капер - слишком длинно и много чести.
- Ладно. А что дальше-то делать?
- Нежно прижаться ко мне спиной и получать удовольствие. Ах да, ещё лапы к гику не тянуть. Имей виду, если мы рухнем, то сотрёмся в щепки, даже ушей не останется, - с этими обнадёживающими словами Джу плавно повернула парус так, что он наполнился ветром, и наша доска потихонечку заскользила, набирая ход.
Это была очень странная поездка. Казалось, даже ветер стих, только под доской хрустел песок. Это было обманное чувство, на самом деле мы мчались вместе с ветром, быстрее самой резвой лошади, но вокруг совсем ничего не менялось. Край леса давно исчез из виду, а впереди на сколько хватало глаз лежала пустошь, мёртвая, сухая. Даже трудно сказать, сколько времени мы так ехали. По ощущениям - прошла целая вечность, но если верить Оку - всего лишь приблизилась ночь.
