– И так,– начал стихийное заседание Виктор Павлович после того, как к нам присоединились Мила с Ириной.– Стало понятно, что теперь вообще ничего не понятно. Что это за шутка с псевдо мертвецом на веревке? Кто этот шутник? И для кого и с какой целью все это представление? У кого-нибудь есть версии?
Но, судя по тишине, которая накрыла нас, как одеялом, ограничив доступ любому шороху, ни у кого подходящего варианта для объяснений не нашлось. И такое беззвучие продлилось бы вечность, если бы не урчание в животе Олега.
– Я боюсь,– встала со своего стула Ирина, чтобы вцепившись в спинку моего, снова воспользоваться мной, как щитом.– Он точно меня съест. Видела, какое у него пузо? Да я там вся, без остатка сгину. Еще и для тебя место останется.
– Перестань. Не до этого сейчас,– стало мне немного стыдно за подругу.
– Я дурами не питаюсь,– Олег явно не собирался давать Ирине спуску, уже начиная «сжирать» ее, но пока еще только глазами.– Тем более не первой свежести и, залежавшимися в девках.
– Ах, ты гад,– схватила Ирина со стола нож и всем сразу стало понятно, что кровопролития не избежать.– Я тебе эти слова сейчас знаешь, куда засуну? Ты до конца жизни будешь запорами маяться.
– А рискни,– соскочил и Олег, урчания живота, которого стало еще громче, ассоциируясь у меня с «грозой в начале мая».
– Прекратить!– стукнул кулаком Виктор Павлович, сидевший во главе стола, на том месте, которое до него принадлежало Ксюше.– Сели и успокоились.
Все беспрекословно подчинились, в том числе и живот Олега, который вдруг перестал издавать свои устрашающие звуки.
– Значит так,– начал Виктор Павлович.– В связи с тревожной и непонятной обстановкой, объявляю перемирие. Мы сейчас должны быть, как один организм. С моей дочерью беда. Как вы это не поймете? И я не представляю, что делать.
– Понял, Шерхан?– показала Ирина язык Олегу.– Умерь свой аппетит.
– Заткнись,– цыкнул тот ей в ответ.
– Нет, ну это уже слишком,– всплеснула руками Валерия.– Папа, утихомирь, пожалуйста, эту энергичную женщину с килтом, вместо лица. Сил же никаких уже нет терпеть ее оскорбления.
– Что она сказала? Что у меня вместо лица?– склонилась ко мне Ирина.
– Килт – это такая юбка, которую носят шотландские мужчины,– торопясь и шепотом разъяснила я ей, потому что ждала, что ответит Лере Виктор Павлович.
– Где носят? На лице, что ли?– то ли не могла понять, то ли принять обиду Ирина.
– Почему на лице-то?– начала я заводиться.– Где положено носить юбки, там и носят.
– А-а-а,– протянула подруга, задумавшись, но что-то мне подсказывало, что там, в ее умозаключениях не все так просто, как она пыталась передать, через свое «а-а-а».
– Я повторюсь,– еще более грозно возвестил Ксюшин папа,– Пе-ре-ми-рие! Ирина,– уже мягче, обратился он к подруге.– Я тоже недолюбливаю Олега.
– Папа,– воскликнула возмущенно Валерия, перебивая мужчину.
Виктор Павлович поднял правую ладонь, давая понять Лере, что он еще не закончил:
– Недолюбливаю – это еще слабо сказано. Он – тунеядец и нахлебник, который живет за мой счет. Так за что мне его любить и кормить? Мне вполне достаточно тебя и твоей матери, которые возомнили себя особами «голубых кровей».
Я с интересом посмотрела на Олега, на которого сейчас были устремлены взгляды всех.
Молодой человек, с золотой цепью и крестом в пол живота (как я и предполагала), который, чуть ранее, фонтанировал наглостью и хамством, в один миг перевоплотился в мальчика с грустными глазами.
– Мы не задержимся здесь ни на минуту дольше,– взлетела со стула Валерия, часто хлопая ресницами, и у меня создалось впечатление, что благодаря этим взмахам, словно крыльями, она и сумела так быстро подняться.– Олег. Мы уезжаем.
– Вот и правильно,– подхватил ее идею Виктор Павлович.– Я изначально утверждал, что не нуждаюсь в вашем сопровождении, которое больше напоминает слежку. А матери своей передай, что я принял окончательное решение о разводе с ней.
– Но,– у Леры словно застрял в горле ком, и она, готовая уже продемонстрировать всю свою гордость, застыла статуей, с широко открытыми глазами.– Как же мы с мамой?
– Работать пойдете. Как все. Как вон она, она и она,– Виктор Павлович прошелся по кругу, указывая на каждую из нас.– Ксюша, кстати, тоже работает и не считает это зазорным. Вот и с вами ничего не случится, если вы на свой кусок хлеба начнете зарабатывать сами. На первое время, пока ищите работу, я вам денег дам, квартиру тоже оставлю, а дальше крутитесь.
– Но, я не могу. Я не привыкла. Папа! Куда я пойду?– почти уже плакала Валерия.
– Как куда? У тебя есть образование и муж, в конце то концов. Пойдешь по профессии работать, в школу, а муж, видимо, банки грабить,– улыбнулся собственной шутке мужчина.– А у мамы пенсия есть. Пусть учится жить на нее.
