— Взрослые тоже врут! Ты что, не знала? — горько усмехнулась Лу. — Чтобы забрать с собой ребенка, они говорят, что это их ребенок, даже если это не так. Их было двое, они искали светловолосую девочку. Как я, — Лу тронула рукой свои волосы, но они были такие грязные и спутанные, что невозможно было понять, светлые они или нет. — Эти люди сказали, что узнали меня, что я — их, но это неправда. Я знала, что это не мои родители… Хотя есть дети, которые и сами врут, лишь бы их взяли. Такие с порога кричат: «мама! папа!» — прямо слезами заливаются, чтобы их забрали. Но я — нет. Это были не мои мама и папа, — с ноткой гордости заключила она. — Я помню своих родителей. Я все помню.
— И ты?.. — Тому не терпелось узнать, что было дальше.
— Я орала, не хотела идти с ними. И тогда меня наказали. Мак-Камп страшно рассердился. Он сказал, что я глупая, что такого на его памяти еще не было, что я испортила ему сделку, что это были клиенты с деньгами, а я все испоганила…
— Но Громкоговоритель говорит, что послушные дети всегда находят своих родителей и что это бесплатно, — вмешался Глор.
— Громкоговоритель. Вы, я вижу, верите в сказки.
На слове «сказки» все энергично закивали. Лу недоуменно уставилась на детей.
— Они не это имеют в виду, — мотнул головой Том и спросил: — То есть, ты хочешь сказать, они их
— Ясное дело. А твой Громкоговоритель, — обернулась она к Глору, — это и есть сам Мак-Камп. И он говорит то, что ему нужно.
У детей был озадаченный вид. Но Том прекрасно понял, что она хотела сказать.
— Если тебя наказали, то как же ты…
— Там был один. Добрый. Меня держали взаперти в какой-то Скорлупе с решетками на окнах. А он приносил мне еду. И говорил со мной. Я сначала так злилась, что даже не отвечала. Но потом не выдержала, и мы стали разговаривать. Он говорил, что я напоминаю ему его дочь. И иногда плакал. Он давал мне вкусную еду, из того, что едят они. И однажды вечером выпустил. «Они убьют меня за это, — сказал он. — Но так будет лучше». Он велел мне идти в лес, это мой единственный шанс.
Дети молчали. Слова Лу медленно опускались на них, проникали в головы.
— И так ты тоже стала Ребенком в лесу, — нараспев протянула Нинне тоном, каким обычно заканчивают сказки.
Лу вопросительно взглянула на нее, не понимая этой странной концовки, такой неподходящей к ее истории.
Том заметил ее растерянность и сказал:
— Это из-за сказок… из-за книги. Мы потом тебе объясним, — он должен был сначала уточнить еще кое-то. Это было больно, но необходимо.
— Когда упала бомба, ты… — он не смог закончить, от волнения слова застряли у него в горле.
— Я… — произнесла Лу. — Я.
Взгляд ее снова стал куда-то уплывать. Но она продолжала говорить лихорадочным, непрерывающимся шепотом:
— Бомба упала сверху, был большой свет, большойбольшойсвет, и
Лу медленно пришла в себя.
— А потом, — сказала она, будто закрывая тему, — меня взяли. Они летали на своих тарелках и собирали детей, блуждающих среди развалин. Оставшихся.
— Остатков, — уточнил Том.
— Остатков, — эхом отозвалась она. — Нас.
Глор и Гранах обменялись взглядами и с ноткой гордости повторили:
— Нас.
Хана молчала, покусывая губу.
Все остальные отступили, словно чувствовали себя исключенными. Том заметил это.
— Это не важно. Теперь мы все вместе. Все одинаковые.
Лу снова куда-то уплыла, ее прекрасные серые глаза наполнились пустотой, блестящей и далекой. Том укрыл ее покрывалом из травы и оставил смотреть то, чего остальные не видели, и лучше было бы, чтобы они не видели этого никогда.
