Дети оставляли Лу в покое, когда она спала, если это можно назвать сном, но когда она снова приходила в себя, сразу же оказывалась в центре внимания. Младшие девочки устраивались с ней рядом, чтобы она не была одна. А однажды, спустя несколько дней, Орла уговорила ее встать и пойти к ручью помыться. Они нашли место, где ручей разливался шире и глубже, чем везде, образуя круглую заводь, в которой ледяные струи ненадолго успокаивались, чтобы потом снова мчаться дальше. Вода здесь была изумрудная — глаз нельзя отвести, не бурлила и не пенилась, можно было не спеша окунуться и оставаться в воде сколько захочется, и течение не уносило тебя и не сбивало с ног. Лу долго стояла по колено в холодной воде, потом окунулась, и у нее перехватило дыхание: девочки рассмеялись при виде ее ошарашенного лица, но брызгаться не стали. Они знали, как трудно входить в воду первый раз. Потом, как и ко всему, привыкаешь — сами они последовали за Лу легко и без опаски.
После купания, когда девочки грелись на большом плоском камне, который, нависая над ручьем, вбирал в себя дневное тепло, они изумились, увидев волосы Лу. Вымытые, они казались и не волосами вовсе, а сказочным шлемом из тончайших сияющих нитей: они были как будто вытянуты из драгоценного металла, добытого гномами из недр земных. Почти белые, с необыкновенным зеленоватым отливом, они сияли каким-то звездным светом.
— Можно? — проговорила Орла, которая никогда ни у кого не спрашивала разрешения. Лу кивнула, и Орла дотронулась пальцами до этого чуда и тут же отдернула руку, словно боясь обжечься или, наоборот, оледенеть до самого сердца.
Когда Лу вернулась на поляну в сопровождении Орлы и Нинне, двух своих придворных дам, Том улыбнулся.
— Ну вот, теперь ты снова стала собой, — сказал он. — Девочка с лунными волосами.
Он усадил ее на ворох свежей светотравы и покрыл плечи смешной жилеткой, которую он сам сплел накануне вечером из паукотрав. Жилетка получилась удобной.
— Я сделаю такие всем, — сказал он, заметив завистливые взгляды девочек.
— Мне не надо, — тотчас откликнулся Глор. — Это для девчонок.
— А что такое «луна»? — спросила Нинне. И продолжила на одном дыхании: — Это слово из сказок, я знаю, что оно из сказок, я часто его слышала, но ты никогда не объяснял нам, что это такое.
— Да, ты права. Луна… она как Астер, только поменьше. И не так ярко светит. И она белая, а не зеленая.
— Серебристая, — уточнила Лу.
— А мы можем ее увидеть? — поинтересовался Дуду. Том и Лу обменялись грустными взглядами.
— Она исчезла, — объяснила Лу.
— И что, больше не вернется?
Том и Лу одновременно покачали головой.
— Жалко, — разочарованно протянул Дуду. — Но если мы будем смотреть на твои волосы, то можем ее себе представить, да?
Лу кивнула. Она была страшно бледна — купание в ручье и всеобщее внимание совсем ее обессилили.
— Пусть она поспит, — сказал Том, искренне надеясь, что это и впрямь будет сон, а не ее обычное скольжение в далекой пустоте. — Пусть поспит.
Все нехотя разошлись, оставив Лу одну.
Хана ревновала. Том понял это, когда заметил, что, в отличие от остальных, она ни разу не дотронулась до волос Лу, избегала ее, не задавала никаких вопросов и не оказывала ей тех маленьких знаков внимания, которые у других девочек получались сами собой: поправить покрывало, вытереть пот со лба, поднести воды — хотя Лу ничего не просила, иногда можно было догадаться, что ей хочется пить. Поняв, Том удивился, с какой легкостью он определил незнакомое ему раньше чувство, которое вдобавок казалось совершенно неоправданным. Если у тебя ничего и никого нет, то с чего вдруг ревновать?
Но Хана ревновала. Она проводила все время в одиночестве, а когда все сидели в кругу, то устраивалась подальше от Лу. Иногда Тому даже казалось, что она смотрит на новенькую, потерянную в далеких нерадостных видениях, с открытой враждебностью.
Как-то вечером Том подошел к Хане и спросил:
— Почему ты не с нами?
От неожиданности Хана вздрогнула. Она сидела на бугре у края поляны, откинувшись на толстый ствол дерева. Отсюда все было хорошо видно: темный силуэт дома на фоне вечернего леса, яркие всполохи огня на лицах детей. Все смеялись над очередной глупостью Гранаха, смеялась и Лу — как всегда, тихо, почти не разжимая губ. Но Хана даже не улыбалась.
— Я не с вами, потому что я вам не нужна. Сам посмотри, — она кинула угрюмый взгляд в сторону сидящих у костра. — Разве им есть дело до того, с вами я или нет?
— То же самое можно сказать и про меня, — ответил Том. — Они даже не заметили, что я отошел.
— Но скоро они хватятся тебя, Том-Два-Раза. Скоро им захочется послушать сказку, а кто им читает сказки? Ты. Мне же нечего им дать. И я не такая странная, как эта сумасшедшая с лунными волосами, которую Собак нашел среди червей. — Хана провела рукой по своим волосам, темным с рыжиной. Они у нее были густые и очень красивые, но было ясно, что сама Хана так не считает.
— Ты тоже можешь дать им сказки, если захочешь, — предложил Том.
— Ага, и как же, интересно? Откуда я их возьму?
— Из книги. Так же, как я. Ты можешь читать их. Как я.
