Город производил странное впечатление: благодаря рассказам о диковинках, которые здесь якобы встречались на каждом шагу, оба моряка ждали чего-нибудь необычного, а видели только серые портовые склады, грязную мостовую, которая давно нуждалась в ремонте, и горожан, провожающих чужестранцев настороженными взглядами. Тут еще, как назло, испортилась погода – небо заволокло тучами, пошел мелкий дождь. Умберто поднял воротник, зябко поежился и подумал, что задание Кристобаля вовсе не означает, что они должны промокнуть до нитки. Скорее, наоборот.
– Таверна. – Кузнечик, словно прочитав его мысли, дернул головой, указывая на серую покосившуюся вывеску с трудноразличимой надписью. – Зайдем? Хоть погреемся.
Вывеска доверия не внушала, но когда Умберто уже собирался сказать «Нет!», дождь припустил сильнее, и стало ясно, что если они решат вернуться или отправятся искать более приличное заведение, то и впрямь промокнут.
«Веселенькое начало! – подумал моряк и толкнул хлипкую дверь, которая от столь непочтительного обращения жалобно заскрипела. – Впрочем, парень прав – нам бы согреться…»
Общий зал безымянной таверны оказался, против всех ожиданий Умберто, почти полным, но по лицам и одежде собравшихся он понял, что большинство из них – моряки с фрегатов, стоящих у причала, а вовсе не «местные», о которых говорил Крейн. На вошедших мало кто обратил внимание, и их это вполне устраивало; в дальнем углу нашелся и подходящий стол – за ним сидел всего один моряк, чей затуманенный выпивкой взгляд свидетельствовал о полном безразличии к окружающим.
– А ты знаешь, друг… – Умберто втянул носом воздух. – Здесь вкусно пахнет. Пожалуй, мы можем не только согреться, но и перекусить. Ты не против?
Кузнечик помотал головой. От резкого движения платок на его шее сбился на сторону, и мальчишка не успел его поправить, как незнакомый моряк – он был вовсе не так пьян, как показалось, – спросил с любопытством:
– Кто это тебя так, парень?
– Мурена, – Умберто выдал первое, что пришло в голову, и тут же прибавил: – Он немой.
Кузнечик закивал, подтверждая его правоту, а моряк усмехнулся.
– Тот, кому едва башку не оторвали, должен радоваться, что остался жив, – медленно проговорил он. – Ну, онемел – что с того? Капитан, небось, в таком матросе души не чает, а то ведь молодежь нынче любит огрызаться. Вы откуда будете? Недавно здесь, да?
– С… «Верной», – ответил Умберто. – Сегодня утром пришли.
– «Верная»? – задумчиво повторил незнакомец. – Н-не слышал про такую. Меня зовут Кирен, и я из тех, кого вы, бродяги морские, обычно зовете «цепными акулами».
«Три тысячи кракенов!..»
Умберто еле сдержался, чтобы не выругаться вслух и не вскочить. Строго говоря, цепными акулами для пиратов были все те, кто состоял на службе у капитана-императора, но в имперских и близких к ним портах так называли только матросов сторожевых фрегатов. Всему виной царивший в зале сумрак, который не могли рассеять немногочисленные лампы: будь здесь достаточно света, темно-синяя униформа «акулы» не казалась бы черной, и Умберто уж точно не сел бы с этим типом за один стол. Кирен и сам все понимал, поэтому в его взгляде читался вопрос: «Ну и что ты теперь намерен делать?»
– Ну да, конечно, – произнес Умберто, напустив на себя беззаботный вид. – Кто-то ведь должен охранять дом, пока мы бродим по морям!
Кирен усмехнулся.
– А ты мне нравишься, парень, – сказал он и взмахнул рукой, подзывая служанку.
«Знал бы ты, кого собираешься угостить… – мрачно подумал Умберто. – Хотя недурное выходит приключение! И ведь эта рыба наверняка знает все, что нужно капитану…»
Некоторое время спустя моряки увлеченно беседовали, не обращая внимания на косые взгляды посетителей таверны, а Кузнечик уплетал за обе щеки рыбный суп, оказавшийся необыкновенно вкусным, как и любая дармовщина. Умберто вдохновенно рассказывал новому знакомому о путешествии «Верной» – в рассказе не было ни слова правды, – и постепенно готовился к тому, чтобы перевести разговор в нужное русло.
– …В общем, капитан сказал, что только здесь есть нужный ему товар, но я-то в таких вещах ничего не смыслю, – он поморщился. – Думал, хоть на механику вашу хваленую полюбуюсь, а на поверку оказалось – город как город, ничего особенного.
– Ха! Нашел где искать! В порту, к твоему сведению, диковинок тоже немало, но все они хорошенько упакованы и охраняются так, что, будь ты хоть маленькой мышкой, все равно никуда не прошмыгнешь и ничего не увидишь… В торговые ряды надо идти, только заранее приготовься: там на тебя будут смотреть как на танцующего кракена.
– Это почему же?
– Потому что даже самая дешевая вещица оттуда стоит столько, что тебе пришлось бы зарабатывать на нее по меньшей мере лет пять. Это же
