– Это у меня от бабушки, – брякнул пересмешник наобум и торопливо ретировался вместе с матросами. Он лишь теперь понял, что едва не выдал себя неосторожным поступком. Оставалось надеяться, что наблюдательный пройдоха не станет болтать о случившемся – ведь иначе ему придется рассказать и о том, что именно шкипер унюхал в его стряпне.
И, конечно же, будь Крейн на своем месте, ничего подобного не случилось бы!
Растерянный и злой, Хаген вернулся к кораблю и застал на причале весьма неожиданного гостя: слуга Тори Краффтера передал ему приглашение в одну из самых дорогих таверн, расположенных в богатой части Эверры, недалеко от Ласточкиного гнезда. Пересмешник отыскал бы подходящий предлог, чтобы отказаться, а вот Марко Эсте пришел в восторг и заторопился к магусу, чье внимание к шкиперу торгового судна было чем-то из ряда вон выходящим. На пути к месту встречи Хаген мысленно взывал к Крейну, хотя и понимал, что, даже если тот объявится, его собственная участь не станет легче. Феникс мольбы о помощи не услышал – слишком тонка была связующая нить.
Заведение, в котором Тори Краффтер поджидал своего гостя, называлось «Улыбка судьбы», и Хаген отчего-то усмотрел в этом дурное предзнаменование. Но ему не впервой было прятать истинные чувства, поэтому порог таверны переступил шкипер Эсте, которому случалось и раньше договариваться о важных сделках в подобных местах. Он был заинтригован, но не более того.
Одетый в белое слуга склонился перед гостем, едва тот вошел:
– Мастер Эсте, вас ждут. Прошу, следуйте за мной!
Нос пересмешника тотчас же ощутил дразнящие запахи; из-за полуприкрытых двустворчатых дверей лилась тихая музыка, и нежный голос невидимой певицы что-то вещал о несчастной любви. Здесь все было продумано до мелочей: таверну можно было навестить и покинуть незаметно для остальных посетителей, поскольку, кроме общего зала, существовал еще один, разделенный на маленькие комнатки. Хагена провели именно туда; в одной из этих комнат сидел Тори Краффтер и курил трубку. Он совсем не был похож на того высокомерного и жестокого магуса, с которым шкипер Эсте повстречался два дня назад, и отчасти добродушное выражение лица объяснялось тем, что в аромате табака чувствовался еле ощутимый оттенок… блаженства. «Интересно, – подумал оборотень, – как давно у него вошло в привычку одурманивать разум перед важной беседой?»
– Марко, как я рад вас видеть! – приветливо сказал магус, жестом предлагая гостю присесть. – Тяжелый день, да? На вас лица нет.
– Да, много забот, – Хаген неопределенно пожал плечами. Краффтер, судя по всему, был превосходно осведомлен о том, чем сегодня занимался шкипер «Верной», так что вдаваться в подробности не стоило. – Я несколько недель провел в море и отвык от портовой суеты.
– Конечно-конечно, – Тори понимающе улыбнулся. – Море… молодая девушка на борту фрегата… какие уж тут дела? А вы, мастер, превосходно держите корабль в узде, если отважились взять на борт женщину. На такое способен далеко не каждый навигатор!
– Вы забыли, она моя родственница, – ответил Хаген так непринужденно, как только мог, хотя едва не стучал зубами от страха. – Чувство братской любви еще никогда не вызывало ревности у фрегата.
– Да, и эта родственница провела на борту «Верной» всю предыдущую ночь, хоть вы и сняли для нее роскошный номер в гостинице… – проговорил Тори, откинувшись на спинку скамьи. Он смотрел на своего гостя взглядом сытого кота. – Мастер Эсте, прошу – отведайте мое угощение. Это все приготовил здешний повар – правда, он старался угодить моему вкусу, но вы наверняка бывали в Канаресе?
Хаген лишь теперь заметил, что блюда на столе и впрямь необычны для здешних мест: странный серовато-коричневый сыр, плоские лепешки вместо хлеба, нарезанное тонкими ломтиками мясо… Все это, судя по запахам, пробивавшимся сквозь аромат, было обильно сдобрено пряностями и как нельзя лучше подходило для того, чтобы отравить или усыпить даже пересмешника, мастера ядов.
Оборотень перевел взгляд на плеть, которую Тори снял с пояса, но положил рядом с собой, на расстоянии вытянутой руки.
– Очень интересно, – сказал он и, взяв одну лепешку, надкусил ее. Она оказалась приятной на вкус и запах. Никаких посторонних примесей не чувствовалось, но это еще ничего не значило. – Вы так любите все восточное… Должно быть, вам приходится много времени проводить в тех краях?
– Да, случалось. – Во взгляде Тори промелькнула настороженность. – Почему вы спрашиваете?
Хаген пожал плечами с деланым безразличием:
– Обычное любопытство, не более того. Знаете, иногда человек так привыкает к какому-нибудь острову, что стремится сохранить его частичку, куда бы ни пошел. Моя родственница, к примеру, везде возит с собой ручного ларима, он напоминает ей… э-э… о родных местах. А восточная кухня… и ваше оружие… они, взятые вместе, наводят на некоторые ассоциации, мастер Краффтер. Очень странные ассоциации, я бы даже сказал.
Рука Тори дрогнула.
