Фрегаты, стоявшие рядом с кораблем Кристобаля Крейна, уже начали проявлять признаки беспокойства: они качались из стороны в сторону, будто во время шторма, хлопали парусами и щурили большие глаза. Где-то вдалеке – там, куда первым делом волны и ветер принесли запах вновь прибывших кораблей, – даже раздался протяжный стон. «Невеста ветра», напротив, была совершенно спокойна, словно и не почуяла приближения звездного огня. Даже в Кааме она вела себя по-другому – артачилась, не желая сразу подчиняться приказам капитана…
– Ты все еще спишь, – вполголоса проговорил Умберто, глядя в безучастные глаза фрегата, полуприкрытые бронированными веками. – Да, спишь. Иначе ты бы ни за что не позволила ему так над собой издеваться и так рисковать.
Злой и решительный, он взбежал по сходням и почти столкнулся с Крейном. Магус стоял у фальшборта, с непроницаемым лицом наблюдая за приближением черных фрегатов.
– Дождался? – прошипел Умберто, не заботясь о том, что его слышат матросы. – Все, конец представлению! Что ты теперь придумаешь?
Крейн одарил своего помощника холодным взглядом и проговорил:
– Струсил? Или заболел? Так вперед, беги в город, там тебя вылечат.
Случись это месяц-другой назад, ровный голос капитана и безразличие в его глазах испугали бы Умберто куда сильнее, чем вспышка гнева, но сейчас именно на борту «Невесты ветра» как никогда остро ощущалось, что связь между фрегатом и капитаном стала очень слабой, почти незаметной, – и слова Крейна будто потеряли вес.
– Хватит мне рот затыкать, – сказал моряк. – Я не твоя тень. Захочу – уйду, даже спрашивать никого не стану. Мы должны были остаться в Кааме, Кристобаль! С нашей помощью Лайра сумел бы выстоять, а теперь ему придется туго.
– Каама падет, – проговорил магус, отрешенно глядя на черные корабли в бухте. – Она совершенно точно падет.
– И ты так спокоен?! – ужаснулся Умберто. – Лайра же тебе не чужой! Значит, вот как ты ценишь дружбу с людьми, магус! Быть может, и меня пустишь в расход, когда настанет подходящий момент?
– Я ценю людей, которые того стоят, – ответил Крейн. – Ты некогда говорил, что пойдешь умирать за ~Невесту ветра~~~, улыбаясь. За ~~~Невесту~, не за меня. Что изменилось с тех пор? – Умберто не смог ответить, и магус продолжил: – Я увел фрегат из Каамы, чтобы помочь Лайре бороться с искушением – он, видишь ли, очень страдает из-за своего увечья, и я его понимаю. Считаешь, наша дружба стоила того, чтобы обменять жизнь Эсме на новую руку для Лайры Отчаянного?
Умберто отступил, хотя Крейн вовсе не собирался его снова ударить или… сделать что-нибудь похуже. Открывшаяся истина была так проста и безжалостна, что захотелось завыть от боли: да, конечно же, жизнь целительницы и исцеление Арлини нельзя приравнивать друг к другу… а как насчет жизней всех жителей Каамы?
– А как бы ты поступил на моем месте?~ – безмолвно спросил магус, на миг восстановив полный контроль над фрегатом.
«Точно так же, капитан!» – мог бы ответить молодой моряк, и это было написано у него на лице.
– Я знаю, – сказал Крейн вслух. – Ты совершил бы ту же неизбежную ошибку.
Это конец, понял Умберто. Что бы ни случилось сегодня, как бы ни повели себя черные корабли вкупе со слугами капитана-императора, ему придется покинуть «Невесту ветра», потому что так больше продолжаться не может. Или он уйдет, или однажды феникс не успеет остановить огонь – и от строптивого помощника капитана останется только пепел.
Впрочем, какая разница? Лучше уж сгореть, чем никогда больше не увидеть ее…
– Кристобаль! – Хаген взлетел по сходням на палубу и остановился у фальшборта перевести дух. Было видно, что бо́льшую часть пути до «Невесты ветра» пересмешник преодолел бегом. – Что нам делать теперь?
– То же, что и остальным, – спокойно ответил Крейн, будто не замечая испуга на лице, так похожем на его собственное. – Эй, все меня слышат? Глазейте на эту черную гадость, покажите всем, что вы испуганы! В наших планах ничего не меняется.
– Но это опасно… – начал Хаген и осекся, будто взгляд феникса обжег его.
– Жди гонцов от лорда Краффтера, – сказал Кристобаль Крейн все тем же ровным голосом. – Надо сделать так, чтобы ваш с ним договор был выполнен в точности – и никаких цепных акул на борту «Верной»! А в остальном… пускай они немного развлекутся, охотясь на чудовище, которого нет.
Хаген больше не задавал вопросов – он вздохнул с явным облегчением, будто почерпнул уверенности из неиссякаемого источника, и вновь стал похож на Марко Эсте. Умберто почувствовал его слегка удивленный взгляд – может, странные видения посещали не только его? – и, отмахнувшись от расспросов, ушел в кубрик, где упал на первую попавшуюся койку и остался лежать, глядя в потолок широко раскрытыми глазами.
Время шло.
