Порция слишком хорошо знает, насколько редко Посланник дает практические советы. Она понимает, что нельзя ожидать, что некто, настолько превосходящий ее саму, будет уделять много внимания жалким проблемкам Своих творений. Бог сосредотачивается на Своих машинах, которые вроде как решат массу проблем, в том числе и безумно дефектную коммуникацию между Посланником и теми, кого Она поставила ниже Себя.
В свете этого Порция не ждет ясного ответа – но, похоже, Посланник понимает ее неожиданно хорошо. Смысл сообщения не вполне ясен, поскольку, несмотря на тщательно вырабатываемый общий язык, Посланника с Ее паствой разделяет разрыв в общих понятиях и темах, который сокращается очень медленно. Тем не менее Порция понимает достаточно.
Посланник знает о наличии разногласий между Ее творениями.
Она знает, что некоторые из них, как и Порция, прилагают немало усилий для того, чтобы выполнять Ее указания.
Она знает, что некоторые другие – такие как Храм Семи Деревьев – этого не делают и растеряли свое почтение к Посланнику и Ее посланию.
Теперь она сообщает Порции, что само будущее ее народа требует, чтобы Ее воля была исполнена точно и быстро. Она говорит, что приближается время великой опасности, которую можно будет предотвратить, только повинуясь Ее воле.
Она говорит словами, которые оказываются достаточно четкими, чтобы Порция не испытывала и тени неуверенности в том, что следует предпринимать какие угодно шаги, чтобы достичь Ее цели – и что более высокой цели не существует.
Порция удаляется из храма, раздираемая противоречивыми чувствами. Чувства пауков не похожи на человеческие, однако она испытывает нечто вроде шока – и некое ликование. Посланник еще никогда не говорила настолько ясно.
Теперь Большое Гнездо вынуждено действовать. И дело не только в том, что их долг перед Богом получил личное подтверждение: шпионы в Семи Деревьях и других вражеских городах также услышали недавние слова Бога, и им не придется долго думать над тем, какой именно вопрос мог получить столь решительный ответ.
Жизнь в Семи Деревьях оказалась не такой свободной и беззаботной, как надеялся Фабиан.
Бьянка хотя бы вписалась неплохо. Ее контакты с сестринством астрономов обеспечили ей место в уважаемой группе, хотя даже влиятельный дом в Семи Деревьях оставался значительно меньше и беднее дома-середнячка в Большом Гнезде. Она предложила подобрать Фабиану место фаворита и приложила немало усилий, чтобы провести его с собой: возможно, чтобы избавиться от долга благодарности, а возможно, потому что лично убедилась, насколько полезным может оказаться этот опасный умишко. Он отказался.
В следующие месяцы Фабиану жилось нелегко, но у него был план. Он уже начал подниматься по жизненной нити, но на этот раз не в качестве любимца или фаворита: он действует без покровительства и не поступается своими хвалеными правами. Пусть самцы в Семи Деревьях и имеют больше свободы и влияния, чем в Большом Гнезде, их все равно могут убить просто так. У них все равно прав не больше, чем обеспечивает их временная полезность.
В Семи Деревьях тоже имеются трущобы, хотя нижних слоев и меньше, чем в Большом Гнезде (как меньше и всего остального). Однако и здесь есть лишние самцы и самки, которым не повезло в жизни. Каждый может стать жертвой кого-то другого – просто трупом, который потом удалят муравьи-уборщики.
Фабиан несколько раз чуть было не погиб, пока не смог сделать первые шаги, обеспечившие ему крошечную власть в Семи Деревьях. Голодные самки охотились на него, преступные банды самцов гнали его со своих территорий – и он исхудал от голода и неустроенности. Однако в конце концов ему удалось войти в контакт с несколькими самками, которые лишились всего, но все-таки не скатились до безмозглого каннибализма. Ему удалось перехватить их на самом пороге одичания.
Это три изможденные сестры, стареющие отпрыски сообщества, от которого на верхних эшелонах города остались одни воспоминания. Когда Фабиан их нашел, они еще поддерживали дом-шалашик у самого основания одного из деревьев, выросшего здесь после страшной и давней войны, во время которой муравьи сожгли прежние деревья. Они выслушали его речи, по очереди исчезая из вида, якобы для того, чтобы отдать самцам дома распоряжения относительно скудного угощения. Он знал, что самцов здесь нет, а предложить они смогут лишь крохи: крошечных насекомых и старую полувысохшую мышь, которая служила им пищей уже много дней.
«Я верну вам удачу, – пообещал он, – но вы должны будете делать то, что я скажу».
Они были ему нужны. Это было горько признавать, но любую социальную группу должны возглавлять самки. «Пока».
«Что надо делать?» – спросили они.
Любая капля надежды была им нектаром, даже если ее предлагал этот потрепанный чужак-самец.
«Просто будьте собой, – успокоил он их. – Остальное сделаю я».
Закрепившись за ними, он уже увереннее отправился на вербовку.
