Если б ещё не эта компания на задних сидениях… Шуму от них — как от арабов на базаре. Сколько их там — пятеро, шестеро, больше? Стюарт приподнялся и глянул в зеркало водителя: «Ого! Да они чуть ли не до середины автобус заняли…» Ему не хотелось призывать их к тишине: кому нужны лишние проблемы? К тому же добрая половина той компании — чернокожие: только начни что-то говорить, сразу завопят про дискриминацию. И хорошо, если просто завопят… «Ладно, посмотрим», — Стюарт опустился обратно на сидение.
Краем глаза он заметил, что компания раздражала не только его: сидевшая справа через проход молодая привлекательная женщина тоже время от времени недовольно поглядывала в водительское зеркало на задние ряды. Остальные пассажиры делали вид, что им совершенно не мешает столь шумное чёрно-белое присутствие. Немного подумав, Стюарт решил не вмешиваться: порядок в автобусе — это дело водителя, вот пусть у него голова и болит. Окончательно разобравшись для себя с назойливой компанией, он чуть повернулся к соседке, понимающе улыбнулся и проговорил:
— Похоже, нас ждёт весёлое путешествие.
— Да уж, — она кивнула головой в знак согласия. — Но это их ещё мало. Перед нами было два автобуса, и оба — набитые под завязку такими вот компаниями.
— Серьёзно? — с удивлением отозвался Стюарт. — Тогда понятно, почему я два дня билет не мог купить.
— Не вы один, — хмыкнула женщина. — Я тоже только с третьей попытки сюда попала.
— И, наверное, не только эти два автобуса были переполнены, — как бы про себя проговорил Стюарт, вновь оглянувшись на шумную компанию. — Странно даже… Чего это их всех вдруг потянуло за город? Они не похожи на провинциалов. — «Особенно „темнокожие наши братья“», — ухмыльнулся он собственным мыслям и, вновь посмотрев на спутницу, добавил: — А те, кто живёт в Гнилом Яблоке, редко спускаются со своей высоты к домикам из красного кирпича. Пикник там, что ли, какой-то будет? И всем нью-йоркцам сегодня — бесплатный вход и скидки?
Женщина улыбнулась и пристально глянула на него:
— Похоже, вы давно не были в Америке.
— Да, давненько, — ответил Стюарт. — Я три дня назад как вернулся в Штаты.
— Из Космета[8], наверно?
— Как вы догадались?
— Форма… Тогда понятно, почему вы не знаете о том, что здесь происходит. Завтра рок-фестиваль начинается. В честь тридцатилетия Вудстока. Я вот туда еду по работе — репортаж делать.
— Одна? Вы журналист?
— Да.
— И не боитесь одна ехать на рок-фестиваль?
Она пожала плечами:
— Боюсь, не боюсь… Это работа. Да и что может со мной случиться на обычном рок-концерте-то?
— Ну это всё же, наверно, не совсем обычный концерт, — протянул Стюарт. — И народу побольше будет…
— Но и журналистов туда много едет, — возразила попутчица. — MTV вот целую группу отправляет с Куртом Лодером: они прямую трансляцию запускают. Пятый канал, Второй — все своих корреспондентов послали… Газеты. Так что вместе нам никакая толпа не страшна.
— И где это всё будет?
— В Риме.
Стюарт напряг память, пытаясь вспомнить, где же можно в этом городишке провести такой большой фестиваль. Женщина с еле уловимой улыбкой наблюдала за ним и, вволю насладившись видом, наконец произнесла:
— Авиабаза «Гриффисс»[9].
— М-да уж… Лучшего, что ли, не смогли найти?
— Вы там были?
— Нет, просто наслышан. Говорят, адское местечко… Да, не повезло вам: в такую жару до Олбани, оттуда — в Рим. Четыре часа, да ещё в такой компании… Хорошо мне: какой-то час остался…
— А куда вам?
— В Бетель, на родину. Отпуск на три недели.
— Как — на три? Разве война в Космете не закончилась?
— Война-то закончилась, но контракт-то — нет…
— А-а… Понимаю. И долго вам ещё по контракту?
— Год.
— Поня-я-ятно, — протянула нежданная попутчица и неожиданно произнесла: — А я так давно не была в Бетеле…
— Вы бывали в Бетеле? — удивился Стюарт.
— Несколько раз, — женщина вновь чему-то улыбнулась. — Я и родилась там. Недалеко от Бетеля.
— Так мы с вами земляки, — почему-то обрадовался Стюарт. — Я ведь тоже там родился. Правда, не в самом Бетеле, а около. Кому рассказать, как я родился — не поверят в жизни. Я и сам долго не верил, даже отцу.
— Серьёзно? — Она подалась к нему, опираясь о подлокотник кресла. — И что ж такого странного в вашем рождении? Не расскажете? Не бойтесь, это не для прессы. Мне и вправду очень интересно.
Стюарт слегка заколебался, но увидев неподдельный интерес в глазах женщины, воодушевился:
— Мой отец рассказывал, что я родился в первый день того самого Вудстока, который сейчас так круто отмечают. Прямо на поле. Толпа в пол-миллиона человек, дождь, грязь, музыка… Отец говорил, что в этот момент как раз выступала Мелани. Вы себе такое представить можете — родиться чуть ли не под «Beautiful people»?..
