— Извини… — хрипло проговорил он. — Я орал, да? — Она чуть улыбнулась и закивала. — Вот блин…
— Бывает, — пожала она плечами. — Что снилось?
— Какая-то фигня, — он поёжился и замолк, но Карина продолжала пристально глядеть в ожидании. — Какие-то догонялки… А потом зеркало. Но там… Такое, знаешь… Что-то бесформенное, непонятное, и при этом настолько страшное, что… Глупости, в общем.
— Зеркало? — тихо спросила она. — И — безымянный ужас, в который превращается твоё отражение? — Марк растерянно кивнул. — Раньше снилось такое?
— Несколько раз — давно, в детстве.
Она рассеянно покачала головой, хлопнула его по плечу и приподнялась, собираясь спрыгнуть вниз.
— Стой! — Марком снова овладел страх, и он схватил её за руку — наверное, крепче, чем собирался. — Не уходи!
Карина удивлённо замерла. Он поспешно разжал пальцы, и она непроизвольно потёрла руку, где остался след.
— Да, прости, — пристыженно пробормотал он. — Это просто глупо. Всё нормально, иди.
Но она ещё какое-то время сидела рядом, задумчиво его разглядывая, словно собираясь и не решаясь что-то сделать. Затем привстала на коленях и потянулась к дальнему углу кровати, туда, где деревянное изголовье сходилось с потолком и разделяющей комнаты стеной. Марк отвёл глаза, чтобы не смотреть на белоснежные майку и шорты, даже в тусклом свете ночника оттеняющие смуглую кожу.
Что-то щёлкнуло. Он озадаченно понаблюдал, как старшая тянется теперь в противоположный угол, у изножья кровати. Второй щелчок.
— Я сейчас, — бросила она, одним бесшумным движением спрыгивая вниз.
Совсем скоро послышались ещё два похожих щелчка — но приглушённых. Марк отдёрнул ногу — стена принялась двигаться, сначала медленно, а затем резко ушла вниз и стукнулась об ограничитель. Он обескураженно уставился на наставницу, как ни в чём не бывало усевшуюся на своей кровати, затем на щель между матрасами, куда отъехала толстая деревянная панель, заменявшая, как выяснилось, часть стены.
Так вот, оказывается, откуда ноги растут у тех нелепых слухов, что в Форсе студенты спят в одной кровати с наставниками.
— Теперь не уйду, — она откинулась на свою подушку, укутываясь в одеяло. — Только, Марк… Не привыкай. И не говори никому из атров, ладно? Наставники сами должны показать, если…
— Если что?
— Если сочтут, что достаточно доверяют своим ученикам.
Марк, несмотря на всё ещё колотящееся с перепугу сердце, улыбнулся.
— Значит, ты мне достаточно доверяешь?
— Угу. Спи.
— А если зря?
— Что — зря?
— Знаешь, — Марк нахмурился, — а я ведь пару раз чуть не набросился на тебя. Еле сдержался. Этот чёртов кнотис…
Карина молчала, и он решил, что она уже спит. Но потом тонкая рука протянулась через разделяющую кровати щель, смуглые пальцы легли поверх его собственной пятерни.
— Ты мне ничего не сделаешь, — ровным голосом сказала она.
Он так и не решился уточнить, что это было — высокомерие, угроза или всё-таки доверие.
Арену в Кумсоре проводили дважды в год — весной и осенью. Марк часто бывал там вместе с Михом, у него имелись любимые постоянные бойцы. Участвовать разрешалось любому совершеннолетнему рену — при условии, что кто-то захочет с ним сражаться. Бои на Арене служили кумсоринцам развлечением, стимулом к тренировкам, а порой и средством выяснения отношения — как в случае с Марком и Ретоком.
Только вот обычно трибуны были забиты до отказа, список дуэлей тянулся на десятки строчек, а иногда приходилось растягивать мероприятие на два дня… Но не в этот раз. Всё же ощутимая часть дуэлянтов набиралась из форсов, которых в короне сейчас было совсем мало — рассеялись по городам внешнего мира, по заданиям. А тем, кто остался, было не до игрушечных драк. Ивера громко жаловалась, что если бы не приказ сопровождать всюду провинившегося Ортея, она бы поучаствовала. А то позорище — со всей короны набралось лишь шестнадцать пар.
— Ну как, волнуешься? — толкнул Марка локтем Талат.
Нотт лишь пожал плечами. Не объяснять же одногоднику, что он вот уже почти сутки ходит с ограждением от собственных эмоций…
У судейского стола на краю площадки Реток запустил руку в ящик с жетонами, вытянул один, скривился и показал Марку. Тут Марк был с противником солидарен — он бы тоже предпочёл закончить всё поскорее, а не выступать в самую последнюю очередь.
Чтобы свести к минимуму общение противников до поединков, участников делили на две группы, из которых выпускали на поле по одному человеку. Марка отправили в комнату под трибунами на южной стороне.
В стене были заботливо проделаны смотровые отверстия, чтобы томящиеся в ожидании дуэлянты могли наблюдать за предшествующими схватками. Пока зрители рассаживались по полупустым трибунам, Марк углядел на противоположной стороне поля, в проходе между сидениями, фигурку наставницы. Та о чём-то переговаривалась с Ортеем. Куратору приходилось наклоняться, чтобы слышать и быть услышанным. Через некоторое время Ортей развернулся и принялся бочком протискиваться вдоль сидений, а Карина стремительно сбежала по ступенькам вниз и, к разочарованию Марка, пропала.