— Самое бестолковое задание, — зевнула во весь рот Итина. — Лечебница… А что не детский сад?
— Лидеры тоже ошибаются, — пожал плечами Ильдан, усаживаясь рядом. — Может, здесь были военные, но недавно ушли…
Марк смотрел на лужу перед крыльцом. Кто-то рассыпал в неё жёлтые таблетки, и они раскисли в воде, превратившись в яркие солнечные пятна на сером камне…
За спиной, среди альбов послышались удивлённые возгласы, которые тут же замолкли. А потом в голове раздался крик:
Марк вскочил на ноги, подхватывая рюкзак, заозирался по сторонам, силясь понять, откуда исходит опасность.
И он сорвался с места, подгоняемый голосом куратора, ничего не соображая, но понимая — когда тот орёт вот так, лучше просто слушаться. Гадать о причинах, впрочем, пришлось недолго — стоило поднять голову к небу.
Наверное, что-то подобное падало тогда на корону, когда поднимали белый щит. Только вот сейчас у них не было ни щита, ни купола.
— Не успеваем! — прокричал командир. — Все в кучу! Барьеры, самые мощные, какие только сможете! Быстро!
Тело двигалось на автомате. Вскинув руки вверх, к летящим прямо на него, словно хищные птицы, дымящим штукам, Марк так стремительно прогнал по венам энергию, что мышцы стянуло болью. Воздух наполнился стуком несогласованных барьеров, задрожал, нагрелся…
Удар оказался чудовищным. Гораздо мощнее, чем он себе представлял. Ноги подогнулись, колени болезненно стукнулись о землю, но он всё же ухитрился сохранить равновесие. Уши наглухо заложило, и звон лопающихся барьеров скорее ощущался кожей, чем слухом.
Воздух стал плотным, как резина; все мышцы жгло огнём, будто он не руки над головой держал, а свинцовые болванки. Не в силах больше удерживать свой вес, он сел на землю, но барьер не отпустил…
Рядом кто-то упал. Потом кто-то ещё. По рукам пробежала болезненная судорога, словно хлыстом огрели — барьер лопнул. Дрожащими, онемевшими ладонями он поспешно создал ещё один — тоненький, слабенький… Пот катился со лба, по лицу, по всему телу, обильно пропитывая и без того мокрую от дождя чёрную одежду.
И всё кончилось.
Он непреднамеренно сделал хриплый глубокий вдох, словно только что вынырнул из пучины — сам не осознавал, насколько трудно было до этого дышать…
— Ребята помогите тем, кто перерасходовался! — хрипло, не своим голосом каркнул командир. — Только сами не свалитесь…
Марк бросился к лежащей на земле Итине, краем глаза отмечая, как Камайла вытирает рукавом набежавшую из носа кровь и хватает за запястья бесчувственного Ильдана. Совсем капельку, чтобы привести в сознание… Девушка выгнулась и хрипло закашлялась… Жива. Дальше…
Хорошо, что у всех хватило ума не устраивать капризов. Рены подбегали к лежащим без сознания товарищам и вливали в их вены частичку себя — когда речь идёт о жизни и смерти, не до приличий.
Руины лечебницы дымились за спиной — неужели они успели так далеко отбежать? Оба медика, командир и аргент суетились над бесчувственной альбой — той самой, что потеряла свой кнотис ещё в первом сражении. Марк наблюдал за ними, пока один из медиков не встал, поднимая над головой скрещенные руки. Девушка была мертва.
Фигура в зелёном сидела спиной ко всем, слегка покачиваясь. По торчащим из-под её руки перьям Марк понял, что она баюкает погибшего питомца. А потом его взгляд упал на пять тел, которые почему-то все обходили стороной. Медленно поднялся на ноги, подошёл поближе…
— Такие хрупкие, да?
Марк вздрогнул. Джилура стояла рядом и тоже разглядывала мёртвых людей. Судя по всему, шансов у них не было. Марк понятия не имел, что именно хотела сказать рубра и к нему ли вообще она обращалась, поэтому промолчал.
Что ж — значит, мендийцами они не были.
***
— Они убили своих солдат, — мрачно произнёс Реток, глядя в точку перед собой. — Выстрелили по своим же, чтобы уничтожить нас. Тот летун, что упал на дом — то была случайность. Но на этот раз — специально, осознанно… — он замотал головой, словно утратив дар речи, и в сердцах хлопнул ладонью по стене.
На восстановление сил дали всего час. В другой раз после такого по каранту прокатилась бы волна возмущения — как так, в бой через час после перерасхода! Но не в этот. Марк сам ощущал странный свирепый подъём, словно злость теперь бежала по венам, заменяя собой энергию. Он не знал, что было причиной: смерть альбы, подлость людских командиров, пятеро неподвижных человеческих тел на мокрой земле или, может быть, мёртвая птичка на руках светловолосой тиаристки.
В голове билась мысль: хватит. Пора заканчивать этот бардак. Пора сделать, наконец, всё, что для этого нужно. Если придётся — сделать больше, чем возможно. Чтобы выжить, чтобы вытащить друзей. Чтобы вернуться домой.