— Я… прости, не хотел тебя пугать. — Он хлопнул ладонями по рулю. — Я тебя не предупредил, я надеялся, что всё как-нибудь устроится.
— Да что ещё? — тихо зверея от неизвестности, прошептала Вета. Перед бампером она различила толстый ствол дерева. Ещё бы немного, и машина вписалась бы в него — тут и гадать нечего. Вета смотрела на него, как завороженная, и ещё на то, как дворник ёрзают по стеклу. Если бы она имела хоть один шанс дойти до Полянска пешком, она бы пошла.
— Он тебя не хочет отпускать. — Он зачем то открыл дверцу и тут же с силой захлопнул её, успев впустить в салон разве что запах дождя и степи.
Вета обернулась вправо, туда, где по её представлениям должен был остаться город, охваченный серо-серебристым маревом и закрытый стеной. Она ничего не смогла различить в переплетении струй воды, только зря щурилась и снова кусала уже сочащиеся кровью губы.
— Смотри. — Антон поднял было руки, словно собирался рисовать в воздухе, изображать невиданные фигуры, но тяжело вздохнул и снова опустил голову на руль. — Я не знаю, как это объяснить тебе.
— Всё равно, как, — не выдержала она.
— Город не хочет тебя отпускать. Ты ему понравилась. — Он неловко улыбнулся, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу. Вете и самой сказалось, что между ними вот-вот начнут проскакивать молнии. — Точнее, он признал тебя своей. Теперь вряд ли отпустит.
— Что мне сделать? — закричала Вета. — Что? Я…
Она застонала, не в силах больше говорить на эту тему. Рука сама собой потянулась к дверце. Та легко открылась, щёлкнул замок. Вета ступила на размякшую от дождя землю. Чавкнула грязь под каблуком.
— Лучше не надо, — тихо — и чуть слышно из-за шума дождя — сказал ей вслед Антон.
— Лучше не надо что? — Одной ногой она уже стояла на земле, и дождь снова поливал холодом спину. Долго или не очень, она дойдёт до Полянска.
Или где-нибудь здесь утонет.
— Лучше не надо, — повторил он, потянулся к Вете, но не достал. Сжал пальцы на мягкой обивке сиденья и склонился к ней. — Он тебя не отпустит уже. Живую. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Рука бессильно соскользнула с дверцы. С волос на грудь капала вода, только начавшая подсыхать блузка опять прилипала к телу. Вета опустилась на сиденье, глядя на носки своих туфель. Один был весь в грязи.
— Что мне теперь делать? — спросила она срывающимся шёпотом.
Антон протянул руку, чтобы убрать мокрые волосы ей за плечи и увидеть лицо. Его ладонь, неожиданно горячая, легла ей на плечо.
«Тушь давно потекла», — некстати подумала Вета и провела по щекам, но чёрных следов на ладонях не осталось. Дождь смыл и тушь, и слёзы, и все следы.
— Всё будет хорошо, — хрипловато, как будто простужено, пообещал Антон. — Поехали домой?
Не переодеваясь, она завернулась в одеяло и отвернулась к стене. Мокрые волосы лежали на подушке, капала на голый пол вода.
— Может, хочешь чаю? — спросил Антон, вернувшись в комнату с пустой чашкой — как будто с доказательством, мол, смотри, я больше ничего от тебя не потребую.
Вета ничего не ответила.
— Простынешь, — наиграно-сердито пригрозил он, не зная, что бы ещё сказать.
Она молчала, и Антон, потоптавшись ещё немного, ушёл на кухню. Дождь постепенно исходил на нет, хоть по-прежнему бил в стёкла, но уже не зло, а так, словно стучал: «Пустите». Он всё равно поставил на плиту чайник и сел ждать, не находя себе никакого другого занятия.
Отчаянно хотелось курить, но заставить себя вставать, чтобы открыть форточку, он не мог. Он мял в пальцах брошенную на обеденный стол конфетную обёртку и вздыхал. Было безнадежно душно, так душно, что виски давно намокли от липкого пота. Серым призраком проступал город через мутное стекло и дождевую воду.
Антон услышал, как в комнате скрипнула кровать. Тихонько — видимо, Вета повернулась на другой бок, и может быть, теперь она смотрела в окно на этот же самый мутно-серый город. Он бросил фантик на стол и уже хотел было подняться, чтобы пойти к ней в комнату, но не вышло.
Закипел чайник и вместе с ним отчаянно затрезвонил телефон. На ходу вывернув ручку плиты, Антон выбрался в прихожую и зажал телефонную трубку между ухом и плечом, одновременно зачем-то пытаясь прикрыть дверь в комнату.
Он ошибся — Вета лежала, по-прежнему лицом к стене. В щель между не до конца закрытой дверью и косяком он наблюдал за Ветой — та шевельнулась, поднимая подушку под грудь.
— Да?
Трубка отозвалась потрескиванием.
— Алло? — раздражённо повторил Антон, собираясь уже вернуть трубку на рычаг, но на том конце провода послышалось тихое покашливание.
— Слышишь? Слышишь? — Кто бы ни пытался с ним поговорить, он сильно охрип и едва выводил слова.
— Кто это? — не понял Антон.
— Своих уже не узнаёшь, — в трубке едва слышно засмеялись, потом закашлялись опять. — Я знаю, кто убийца. Подъедешь?
Антон мельком глянул в щель не до конца закрытой двери. Вета лежала, закрыв глаза и даже не сбрасывая с лица влажные пряди волос. В прошлый их визит к Марту ей там не слишком-то понравилось. Но и оставить её одну дома Антону тоже что-то мешало.
— Это не подождёт?
— Издеваешься что ли? — голос Марта изошёл на свист.
