— Конечно, — с готовностью отозвался он. — При чём тут ты? Ты даже не маг. И уж тем более ты не можешь знать, что у них тут в школе происходит. Ты сделала всё, что смогла.
Он говорил так, как будто ни секунды в жизни не верил в это. Вот не верил и всё. Но у Веты не было сил, чтобы его убеждать.
«Может, я плохой учитель?» — думала она, глядя, как текут капли по стеклу. Много капель, много воды и такие грузные неповоротливые мысли. — «Я самый худший в мире учитель. Но я всё равно не виновата. Я никому ничего не обещала».
Всё было правильно и логично до тех самых пор, пока она не вспоминала, что убили мальчишку, который сидел у неё на третьей парте. Она толкнула дверцу машины и, не глядя, наступила в самую середину бурлящего потока. В туфлях сразу же захлюпало, но Вете было не до того. До автобусной остановки тут идти — не так уж и долго, потерпит.
Она услышала, как за спиной хлопнула дверца.
— Подожди!
Антон быстро догнал её и заставил прижаться спиной к кованой изгороди школьного парка. Волосы давно прилипли к лицу. Дождь не был холодным. Вета вспомнила вдруг, как бежала однажды из университета под дождём, норовя наступить в самые глубокие лужи. Андрей бежал следом и злился, а она хохотала.
— Не дури, я тебя отвезу. — Антон опустил голову, одной рукой оперевшись на прут ограды. — Я просто устал. Суматошный выдался день.
— Я не понимаю, почему осталась крайней у всех, — спокойно произнесла ему в лицо Вета. — Я бегу, да. Опять. Но я не виновата в том, что его убили.
— Просто не хочу, чтобы ты уезжала, — слабо улыбнулся он. Вышло наигранно. Режиссёр за стеной дождя кривился от фальши, и сценарист комкал сценарий.
Она узнала окраины города. Если вглядеться, то за дождём можно было увидеть стену, отделяющую Петербург от остального мира. Или Вете только чудилось. Потому что машина всё летела и летела по прямой и ровной дороге, а стена не становилась ближе. Вета хотела просить, долго ли ещё, но не решалась: такое сердитое и сосредоточенное лицо было у Антона.
Мимо, за расплывчатыми силуэтами деревьев пронеслась чёрная махина.
— Что-то сгорело? — Она хотела спросить как бы между делом, но тон вышел чересчур напряжёнными.
— Где? — Антон бросил взгляд назад. — А… Ничего не горело, это храм Вселенского Разума. Ещё одна штука, которую маги притащили с собой. Тебе не понравится.
— Долго нам ещё?
— Не особенно.
Дорога резко вильнула вправо, и стена выросла прямо из прибитой дождём травы — вся монолитная и металлически-серая. Вета оглянулась на город: тот в дождливом мареве походил на корабль в тумане. Мачтой торчала башня теплоцентрали, подмигивая алыми огоньками.
— Я пойду спрошу, что тут у них, а ты сиди, — с тяжёлым вздохом выдал Антон.
Но Вета выбралась из машины за ним — разве она смогла бы выдержать эту неясность и ожидание? — и по мокрой траве пошла след в след. Здесь не пахло дождём, скорее машинным маслом. Бухал где-то вдалеке неизвестный механизм, ритмично, словно стучало большое сердце. Она остановилась, вытряхивая из туфли колючий камешек, и окончательно промокла и замёрзла.
Испугавшись, что останется одна посреди степи, Вета бросилась вперёд.
В проёме, обозначающем проход на территорию охраны, было суше, и даже веяло теплом. Антон стоял к ней спиной, а вот молодой парень, очень похожий на тех, которые встречали Вету по приезду, и тоже с автоматом через плечо, заметил её и, кажется, подмигнул. Она успела поймать его слова:
— Вы что, не в курсе? Никого больше не впускают и не выпускают. Ну, только по приказу маршала. Военное положение всё-таки.
— Военное? — не выдержала Вета. Сложила руки на груди — как будто собиралась так защищаться. — С какой стати? Я мессершмиттов над городом не вижу.
Парень глянул на Вету озадаченно, потом снова перевёл взгляд на Антона.
— Она что, не в курсе?
Тот нервно дёрнул плечом.
— Приказа маршала у нас, конечно, нет, но есть заявление об угрозе жизни, подписанное Робертом.
Только сейчас Вета заметила, что он прижимает к себе невзрачную кожаную папку. Военный посерьёзнел.
— Вольфганг, я знаю, что приказ был никого не выпускать.
— Ну ладно, демоны с вами, сейчас разберёмся.
Вета окончательно бы продрогла, если бы её не провели в комнату с голыми стенами, где в углу у стола стоял дребезжащий обогреватель. Она опустилась на жёсткий стул. Антон замер сбоку от неё, привалившись спиной к стене. Вета обернулась было к нему, но он только закрыл глаза, наверное, предрекая, что выяснения будут долгими.
Громоздкий чёрный телефон звонил несколько раз. Вольфганг отвечал рублеными фразами — да, нет, слушаюсь, потом ждал, глядя в стол перед собой, потом снова отвечал.
Когда он наконец-то в трёх словах объяснил их ситуацию своему невидимому собеседнику, Вета встрепенулась. Она подняла голову и по его лицу попыталась понять, какое же их ждёт решение. Вольфганг хмурился и поджимал губы.
— Да, есть, — сказал он и положил трубку на рычаг.
