Камуфлированные служители закона нехотя потянулись к ажурной калитке.
– Товарищ лейтенант, подождите! – окликнул командира экипажа Оспешинский.
– Слушаю…
– Не подскажите, что именно за шутник в отдел звонил?
– …
– О том, что в дом грабители проникли и вещи выносят? Вы сказали, что сосед, но кто именно? Хочу поблагодарить бдительного товарища, под его присмотром имущество в безопасности.
– Секунду…- лейтенант вытащил шипящий не хуже раздраженной болотной гадюки черный пенал рации и поднес его ко рту:
– Иртыш, Иртыш! Я Тобол – пятнадцать…
В пенале что-то захрустело, заскрежетало и забулькало. "Иртыш" отозвался хриплым прокуренным басом.
– Николаич, посмотри в журнале, кто там о грабеже на Водопьянова сигнализировал, – обратился Свириденко к невидимому собеседнику.- Да, мы сейчас на месте… недоразумение… прием…
Пенал выдал очередную порцию хрипов и бульков.
– Как говоришь?… Водопьянова двадцать девять…понял! А фамилия заявителя?… Спасибо, отбой!
Лейтенант засунул рацию в карман и сообщил:
– Звонок зарегистрирован на имя гражданина Сидорова А.А., проживающего по адресу: улица Водопьянова, двадцать девять. То есть вон из того дома, – Свириденко указал рукой на расположенный через дорогу соседний коттедж.
– Спасибо, мы уже догадались.
– Тогда, честь имею!- лейтенант в очередной раз вяло козырнул и отправился за камуфлированными мордоворотами. Восвояси.
Едва за милиционером захлопнулась калитка, Вика схватила Оспешинского за руку:
– Виктор, надо проверить, что за доброхот в двадцать девятом доме проживает. Не успели мы войти, как он уже в милиции стал названивать. Вдруг это след?!
– Без сопливых гололед!- сыронизировал Оспешинский. – А то сам бы не догадался… Хотя, молодец, мыслишь верно. Правда, мне почему-то кажется, что никакого Сидорова в доме номер двадцать девять днем с огнем не отыщешь. И ни в тридцать первом, ни в тридцать третьем, ни в двадцать седьмом… Возможно, вообще на улице Водопьянова нормалов с данной фамилией нет. Невзирая на относительную распространенность Ивановых и Сидоровых в русских селениях. Но, все равно, проверить не помешает. Такая необыкновенная бдительность настораживает.
Загрузили коробку в автомобиль и рысью рванули к двадцать девятому дому. Как и следовало ожидать, на звонки и стуки никто не среагировал и дверь им не открыл.
Оспешинский обошел дом по периметру и уныло констатировал:
– Ни души. Ни менталов, ни нормалов. Только мелкие грызуны в подвале, то ли мыши, то ли крысы.
Внутренне собравшаяся и уже приготовившаяся хлестнуть неведомого супостата Огненным бичом (работа с энергиями, и особенно пирокинетика являлась ее коньком) Вика немного расслабилась. Она также не чувствовала присутствия живых существ в доме. Откровенно говоря, мышей с крысами юная ведунья тоже не ощущала, но до уровня восприятия и опыта Оспешинского ей как до Китая ползком. Суждению Виктора в вопросах ведовства она привыкла доверять. Если конечно лохматая пародия на серьезного человека в отношении грызунов не вздумал просто пошутить. В любом случае уже хорошо, что злобная стая адептов Ордена не накинется на пару "беззащитных" ашеров и боестолкновение откладывается на неопределенное время… А то низ живота противно похолодел.
– На ручке входной двери пыль. На окнах тоже… И что это означает?…- Виктор строгим университетским экзаменатором ожидающе уставился на Морозову.
– Наверное, что давно никто в доме не был, – Вика пожала плечами и немножко съязвила,- кроме мышей с крысами.
– И соответственно?…- замечание про крыс Оспешинский пропустил мимо ушей.
– Звонили не отсюда. Не из двадцать девятого.
– Правильно, дядя Федор! – промурлыкал Виктор. – Вместе с тем, наш добрый друг – бдительный доброжелатель должен был видеть, как мы вламываемся в коттедж Кацмана и?…
– И?…
– … и иметь доступ к телефону. Лет пятнадцать назад вычислить этого гаврика не составило бы труда – телефоны имелись у единиц. А сейчас развелось мобильных-сотовых, семилетние дошколята с трубками гуляют. Скоро и трехлеткам в песочницах выдавать начнут. Поди, определи, какой варнак стражей порядка побеспокоил. Мог из дома позвонить, а мог и с мобильного.
– Еще с таксофона, – вставила Морозова. – Между прочим, неподалеку я видела один.
