Воронин мысленно ещё раз похвалил командиров. Отрядам штурмовиков — отдых, а оцепление, без малого сорок человек — перебросить в качестве усиления патрулям.
Росчерк в блокнот — решено. Вот и поглядим, как запоют налётчики-свободяи, когда вместо четырёх-пяти стволов их встретит десяток! Рука генерала протянулась к рации.
— Пётр Петрович, зайди на минутку, если не занятой.
Почти сразу грохнула дверь, и в комнату ввалился начштаба Нешатайло.
— Значит так, Петрович. Возьми бойцов, которые Саню Панкратова с Филином прикрывали на зачистке, выдай им по усиленному рациону и веди на передовые посты, в Синичники и Гавриловку. Там разведи их по патрулям в качестве группы усиления. Человек по пять. Пусть ходят страхующими. Иначе мы так с тобой от свободовских молодчиков никогда не отделаемся. Командиров им назначь по своему усмотрению. Добро?
— Добро, Палыч, добро. Выходить-то когда?
— Давай часа в четыре. Как раз успеешь до темноты, и люди отдохнут пока что.
Нешатайло козырнул и вышел. Воронин, по-прежнему задумчивый, опустился на стул. Петрович молодец, с хорошим резервом он ситуацию поправит. Зато встает другой вопрос — сколько держать усиление на границе патрулируемых зон, если атаки прекратятся. Если все же это отвлекающий манёвр? Как раз в расчёте на вывод сил из центра? Нет, вздор — остановил Воронин сам себя. Сил на это у них нет. Он вспомнил крайнюю крупную стычку, которая, в целом, окончилась ничьей. Обе стороны крепко пустили друг другу кровь и разошлись по углам зализывать раны — набирать новых бойцов, подтягивать из Большого Мира амуницию, медицинские и съестные припасы. Потери были чувствительные. А в целом же за двухнедельную войну не изменилось ни-че-го, только пар выпустился до поры до времени.
Таким образом, если судить по обстановке, враги просто пытаются сохранить хорошую мину при дурной игре. Ну-ну, посмотрим…
Воронин только было потянулся к стакану давно остывшего чая, как засвистела рация. Заскрежетал динамик:
— Десятый пост — Центральному…
«Кому там ещё неймётся?» — Генерал привычно щёлкнул клавишей. Скрежет прекратился.
— Я Центральный. Слушаю.
— Вячеслав Палыч, это Киллер. Тут к вам, как бы это сказать… проситель.
Брови Воронина поползли вверх.
— Проситель?
— Так точно. Объект 87-2. Лично пришла. К вам рвётся. Дрожит вся, боится — но рвётся. Говорит, что по конфиденциальному делу.
Сказать, что Воронин был удивлён — было бы ничего не сказать. Его лицо перекосила нервная усмешка. Наверное, что-то похожее ощущал бы доктор Ван Хельсинг, если бы к нему с почтительнейшей просьбой явился вампир.
Под цифрами 87-2 значилось, пожалуй, самое удивительное существо Зоны, которое Воронин видел за свою жизнь и к которому, чего греха таить, он так и не понял, как относиться.
А дело было вот в чём.
Давным-давно, будучи двенадцати лет от роду, маленький тогда ещё Слава Воронин прочитал Киплинговского «Маугли» и сразу сделал для себя вывод, что старый англичанин написал самую, что ни есть, сказку. И не потому, что в ней животные разговаривали, а потому, что выжить в лесу маленькому ребёнку было невозможно. В этом Воронин был уверен, что называется, на все сто процентов, так как имел свой опыт похожего выживания — потерялся девятилетним мальчишкой на клюквенном болоте и четыре дня выходил к дому. Чуть с голоду не умер.
С тех пор на вопросы выживания детей в природе у будущего генерала сложилось совершенно ясное мнение. И вот, когда он уже стал взрослым, многое повидавшим человеком, жизнь преподнесла ему небольшой сюрприз — показала самого настоящего Маугли. Не книжного. И даже не дикого.
И показала в Зоне.
Маугли был невысокой худенькой девчонкой, которая умудрялась выживать в Зоне, кажется, с самого Второго Взрыва. Одна. Без взрослых, без знаний и умений даже из курса юного туриста, среди голодных тварей и диких мародеров — и неизвестно ещё, что было хуже. Когда Воронин только пришёл в Зону, странная девочка жила где-то в «предбаннике» Зоны, недалеко от КПП «Вересня», чаще именуемом просто Кордоном. И слухи среди сталкеров про диковатую неродную дочку бывшего сталкера, а ныне — торговца Панаса Жабенко уже тогда ходили самые невероятные. Про то, что она и в Зону одна уходила на недели, и что твари её не трогали, и что могла чуть ли не оторванные руки-ноги обратно приращивать… Чудеса, в общем, и какие-то подозрительные.
Будучи уже начштаба при Крылове, Воронин неоднократно пытался поднять вопрос про неё — всё, мол, понимаю, выглядит существо как ребёнок, но нормальный ребёнок из него — как из собаки самолёт. Мутант это. И, вероятно, небезопасный. Со всеми вытекающими рисками и, скорее всего, последствиями. С Ворониным соглашались, но всё было как-то не до того — жаркие были времена, дрянь всяческая из Зоны на Периметр пёрла, как горох из худого мешка.
