— Оксана, Оксана… Как же тебе объяснить… Кому, как не тебе, не знать, как «Долг» относится к мутантам? Я не скрою, что и к тебе какое-то время назад отношение было настороженное, если не сказать враждебное. Оно изменилось, и более того — для нас ты теперь официально считаешься человеком. Есть такое слово — официально. То есть, всякий, кто является членом «Долга», должен относиться к тебе, как к человеку, несмотря ни на что. Мы не слепые, поверь. Я скажу открыто — я вижу и видел, какие в тебе есть черты наравне с человеческими. И люди это видят. Но признать — во всеуслышанье признать, что мы, «Долг», стали почти друзьями с мутантом — равнозначно потере той основы, на которой «Долг» зиждется. А с потерей основы может произойти… много опасного. Сейчас не то время, когда можно терять почву под ногами. Так что пусть лучше то, что мы с тобой мирно сидим и беседуем здесь, будет просто одной из странностей в жизни «Долга», чем трещиной в нём. Ты поняла меня? Скажи, если не поняла, я попробую объяснить по-другому. Это важно, девочка. Пойми.
Ксана чуть задумалась. Потом медленно и очень серьёзно кивнула.
— Я вас поняла, Вячеслав Павлович. И… спасибо вам за эти слова, они для меня очень важны и… дороги! — она посмотрела на долговца с искренней горячей признательностью и смущённо покраснела, — Ведь и мне самой приходится… делать всё, чтобы не терять этой, как вы говорите, почвы. Ведь помогая людям в Зоне, я не имею права отдавать предпочтение какой-либо одной группировке или клану. Мне нельзя водить людей по Зоне, как проводнику, или помогать им добывать артефакты. Как бы ни просили, что бы ни предлагали и чем бы ни угрожали. Иначе нарушится равновесие… достаточно уже того, что Мамо позволила мне лечить людей. Я даже не знаю, чем мне аукнется мой сегодняшний приход к вам… Но разве в такой ситуации можно оставаться в стороне? Это же будет неправильно, правда?
Она подняла с пола сидор и вделась в лямки. Привычными чёткими движениями повязала платок.
— Но, несмотря на то, что мне нельзя отдавать предпочтение кому-либо… Если мне вдруг ещё что-то станет известно про эти подземелья и то, что там делается… или вдруг что-то случится, связанное с ними — как я смогу сообщить вам?
— Ты рацией умеешь пользоваться, Оксана? Брала когда-нибудь в руки?
— Ну… когда тато ещё ходил в Зону, я иногда убегала из Деревни, чтобы найти его… В общем, часто видела, как он ею пользуется… Если надо — могу попросить его дать мне одну рацию и научить, что с ней делать. От нас, конечно, до Деревни — рукой подать, но иногда бегать в гости просто… некогда. — Ксана лукаво улыбнулась.
— Не ходи в деревню. Я тебе дам рацию. Наши будут, пожалуй, помощнее Панасовых. С её помощью ты меня и сможешь найти. Или, если совсем туго будет, просто попросить наших, кто рядом окажется, подойти.
— Хорошо, как скажете, — кивнула девушка.
— От бойцов наших можешь отныне не прятаться, всяких там пугателей я приструню… Тоже мне, нашли развлечение!.. Ещё чего-то хочешь спросить?
— Ага… — Детёныш смутилась и покраснела. — А… как отсюда выйти? Ну, к воротам базы?.. А то ведь я не запомнила дорогу…
— Ну это как раз просто, — генерал поднял рацию. — Я — центральный. Капитана Киличенкова ко мне — если на месте.
Минуты через две в дверях возник Киллер.
— Вызывали?
— Вызывал. Михал Евгеньич, мы с Оксаной поговорили и остались друг другом довольны. Ты теперь проводи её до КПП, чтоб не заплутала… и чтоб не обидел никто. И возьми, пожалуйста, для неё у Дашкевича рацию и два комплекта батарей. Рацию на 150 и 152 настрой.
— Слушаюсь! — Киличенков с интересом глянул на совершенно успокоившуюся и даже как будто повеселевшую мутантку, но от вопросов удержался.
— Ну, пойдём, что ли… — хмыкнул он.
На пороге Ксана остановилась и обернулась.
— Вячеслав Павлович, ещё раз спасибо вам!.. До свидания!
И, прежде чем закрылась дверь, на Воронина в его полутёмном кабинете словно поток солнечного света пролился и теплом повеяло — Дитя Зоны улыбнулась ему. Так светло, радостно, благодарно и… доверчиво-распахнуто, словно ребёнок, давным-давно разуверившийся в чудесах, и вдруг увидевший на пороге своего дома самого настоящего Деда Мороза с полным мешком подарков.
— К Дашкевичу на склад я сам пойду, а ты подождёшь в коридорчике, — непререкаемо заявил Киллер по дороге. — А то если он увидит, кому выдаёт комплект связи — будет такое маппет-шоу…
Ксана ничего не поняла из окончания фразы, но с готовностью согласилась подождать и не «отсвечивать». Спустя минут десять Киллер принёс рацию и два аккумулятора к ней.
— Держи. Пользоваться-то хоть умеешь?.. Ясно. Не умеешь.
— А ты меня научи? — Ксана склонила голову набок.
— А зачем? И вообще — нафига тебе рация? Чего там ещё Воронин придумал?
