Сначала краем глаза он уловил какое-то движение. Потом – пронзительное лягушачье кваканье. Не такое заливистое, как в прошлой четверти, но довольно громкое. А уж затем ему открылась вся картина.
Лягушки были настоящие. Серо-зелёные, прыгучие, ошалевшие от непривычной обстановки и от визга, наполнившего класс. Визжала добрая половина девчонок и – вот кто бы мог подумать? – Елеша! А несчастные земноводные напугались ещё больше – и от того бестолково скакали с парты на парту.
Сразу как-то стало ясно их происхождение. Вот Лиска растерянно смотрит вокруг, лицо как мукой обсыпанное, вот открытый рюкзак у неё в руках, и оттуда, из тёмных недр, выскакивает на свет ещё парочка, сигают на парту – прямиком на дневник в сиреневой обложке, затем перебираются к нынешнему Лискиному соседу, Петьке Репейникову, который, судя по офонаревшему виду, тоже недалёк от визга.
Ну и, конечно, кто не визжал – тот ржал. Хохот волнами прокатывался по классу, басовитый и звонкий, тихий и громкий, наглый и робкий. Кто-то пытался себя сдержать, но не получалось, кто-то радостно пользовался возможностью. Не смеялось всего четверо – сам Саня, Репейников, Куницын… ну и, понятно, Лиска.
– Что всё это значит? – голос Елеши, наконец, перекрыл шум и теперь бил по мозгам как отбойный молоток. – Кто это сделал?
– Это… это Лягушкина детей родила… это из неё выскочило… – сгибаясь пополам, высказался Андрюшка Хруничев.
Саня вновь посмотрел на Лиску. Та так и продолжала стоять у парты, сжимая рюкзак, и по щекам её неторопливо сползали слёзы.
Всё было понятно. Это ему только казалось, что травля ослабла, что на крупные подлянки уже не решаются. А на самом деле – затишье перед бурей. Саня вспомнил, как Лиска рассказывала о подсунутых ей в карманы дохлых лягушках. А тут ещё круче – живые. Весна, растаял снег, природа расцветает, лягушки уж не спят, а скачут и поют… А значит, кое-кто в праздники был за городом и наведался к ближайшему болотцу. Дальше дело техники – подкинуть в Лискин рюкзак, тем более, что раз урок в том же кабинете, то все и побросали здесь свои вещи. Кто оставался? Только дежурные, чья обязанность – проветрить, протереть доску, подобрать бумажки.
А Лиска всё стоит, не решаясь что-либо сделать. Зареветь, убежать из класса, спокойно сесть за парту, словно ничего и не было. И защититься она никак не может, потому что правило номер два! Такое необходимое – то есть от слов «не обойти» – правило! А ведь если бы сейчас она его нарушила, кто бы об этом в «Ладони» узнал? Саня уж точно не сказал бы, а больше свидетелей нет. Только сама Лиска и её железобетонные принципы.
Зато ему, Сане – можно. И более того – нужно! Здесь, между прочим, ребёнок в беде!
Он мысленно коснулся белого шарика, пробудил, погладил… сейчас, малыш, мы с тобой всё сделаем как надо… Образ цели – ну, тут понятно. Все, кто ржал, двадцать две морды… хотя можно и помягче, можно обойтись и затылками. Заросшими и стрижеными, светлыми и тёмными, продолговатыми и плоскими… Так… девчонок всё-таки исключаем, слабый пол… а вот с пацанами церемонится незачем. Заслужили! Причём на всю катушку! В другой раз подумают, а стоит ли идиотски ржать, когда рядом человек страдает!
Он плавно выжал спусковой крючок – и у него выросло тринадцать невидимых, но от того не менее сильных рук. Тринадцать мощных, от всей души подзатыльников. А уроду Хруничеву – ещё вдобавок и штрафной.
К хохоту, визгу, лягушачьим и Елешиным крикам добавилось ещё и тринадцать воплей. А кто бы не завопил, если внезапно тебя со всей дури лупят по затылку, до искр из глаз. Завопишь – и немедленно обернёшься, а там никого. Ну разве что сидящий сзади, но и он в точно таком же ошеломлении.
Но волшебству ещё рано укладываться баиньки. Теперь дежурные, Денис Блинов и Тёмка Межурецкий. Сами ли они совали в Лискин рюкзак лягушек, или пустили кого-то – но они тут явно при делах. Поэтому без пенделей не обойтись! И плевать, что сидят на жёстких пластиковых стульях. Это для живой человеческой ноги пластик – преграда, а для волшебной – тьфу.
Наверное, когда ты получаешь по пятой точке сквозь стул – от этого можно шизануться. Судя по пацаньим воплям, именно это с ними и произошло. Ничего, им полезно!
Теперь лягушки. Эти уж точно ни в чём не виноваты, эти в ужасе, эти задыхаются без необходимой им воды, этих нужно вернуть домой… а где ж их дом? С какого болота их забрали? А не всё ль равно? Если стрекозе под каждым кустом был готов и стол и дом, то этим – под каждой кочкой… да и кочки, наверное, необязательны.
