Оказавшись в кабинете, я мысленно чертыхнулась: Дис уже был на своём рабочем месте. А я-то надеялась, что у меня будет некоторое время привыкнуть к новым ощущениям и попытаться обмануть своё тело. Мол, ничего особенного не происходит…
Я замялась на пороге лишь на долю секунды, допустив мысль, что уже всем на свете известно о моём сегодняшнем решении добавить в свой унылый образ капельку изящества. Словно на моём лице это написано. Словно слой верхней одежды внезапно приобрёл прозрачность воздуха.
Быстро поздоровавшись с Десницей, я прошла к своему столу, садясь как раз вовремя.
— На тебе сейчас один из купленных мной комплектов? — поинтересовался Дис, и я испуганно опустила глаза, оглядывая себя.
Чем я себя выдала?
— Да, — я сама не узнавала свой голос. Ещё никогда он не звучал настолько слабо. Как будто я в отчаянии принимала поражение или что-то в этом роде.
— Какой именно? — уточнил мужчина всё с той же вызывающей зависть беспечностью.
— Тот, который… ну, чёрный и п-прозрачный.
Его взгляд задержался на моей груди, вызывая желание закрыться руками. Словно он мог всё видеть. Или намеривался попросить меня раздеться, чтобы убедиться в честности моих слов.
— Хорошо, — проговорил Десница тихо в итоге, возвращаясь к работе.
Да уж, пережить этот диалог, стоя на своих двоих, — невыполнимая задача. Я упала бы тут же, скажи он это минутой раньше. Я чувствовала и вела себя как настоящая дура, а он торжествовал. За что боролись, как говорится.
Говоря откровенно, это «лечение» давалось мне нелегко. Иногда возникала мысль, что даже с беспощадными тренировками Индры я справлялась в разы лучше, хотя и была слабым ребенком, а мой наставник — эгоистичным тираном. Преодолевать физические слабости легче, чем душевные. К тому же, в тот раз мне действительно хотелось стать сильнее, а сейчас бороться со своими страхами меня вынуждали обстоятельства. Никакой мотивации.
Потому, решая, что за свои упорные старания заслужила отдых, я выбралась на пару недель из особняка с ревизорской миссией. Пусть зона моего влияния была крошечной, если судить относительно Нойран, держать её в надлежащем порядке было так же непросто.
Дис остался единолично править кланом. Думаю, он уже давно мечтал занять своё законное место, пусть даже на такой короткий срок. Во всяком случае, когда я вернулась, Десница выглядел довольным. Да, в последнее время я научилась распознавать его скупые эмоции, которые он выражал так неохотно, а, может быть, неумело.
По возвращении я кое-что поняла. Что Децема — мой родной дом. И что я скучала.
С бессовестным невниманием я слушала обстоятельный рассказ Диса о том, как они коротали здесь дни без своего дорогого босса. Я знала, что в делах клана он разбирается лучше меня, потому в его отчётах не было никакой нужды. Но я позволила ему соблюсти формальность. Пока Десница вводил меня в курс последних дел, сосредоточившись на документах, я разглядывала его без особой застенчивости.
Мы, серьёзно, не виделись всего две недели?
— Хорошая работа, — заключила я в итоге, принимая из его рук толстую папку. — Как поживает Мадлен?
Похоже, мой вопрос несколько его озадачил.
— Хочешь её видеть?
— Ты прекрасно понял, о чём я. Прошло две недели… — ты был абсолютно свободен. Никаких преград. Неужели женщина не воспользовалась таким удобным моментом? — Просто, дай знать, если вдруг что-нибудь изменится. Не хочу вам мешать.
— Нет никаких «мы», — отрезал Десница, и его слова растеклись нелогичным блаженством в душе. — У меня с Мадлен ничего нет и никогда не будет. Пройдёт две недели или два года. Без разницы.
— Жаль.
— Серьёзно? — немного насмешливо прищурился он.
Неловко откашлявшись, я поинтересовалась с неискренней беспечностью:
— Ну, а… другие женщины? Тут же… богатый выбор. Если вдруг возникнет что-то серьёзное, я хочу об этом знать. Ведь это будет нечестно с моей стороны заставлять тебя, когда есть… кто-то ещё.
Боги, как будто заставлять его, когда никого нет, честнее.
— Моя личная жизнь стала внезапно такой интересной, да?
Чтоб тебя, просто ответь «нет»! Скажи, что тебе вообще нет никакого дела до других женщин.
Других… женщин? Других?!
— Просто требую от тебя такой же откровенности. Мне, например, нечего скрывать. У меня никого нет.
— Да, кроме того, что ты помолвлена, скрывать тебе нечего, — согласился Дис, сардонически хмыкнув.
Зря я коснулась этой темы. Так замечательно начавшийся разговор не должен был скатиться в эту яму отчаяния.
— Говоришь так, словно я всю жизнь мечтала… — я прикусила язык, ошарашенно замирая.
Что я только что хотела ляпнуть?
«Словно я всю жизнь мечтала выйти за Индру?» Так? Я едва не произнесла эту кощунственную, недопустимую, вопиющую… правду.
Я не хотела становиться его женой.
