Дис покупал мне нижнее бельё. Он потратил драгоценное время в каком-то пафосном, роскошном бутике, где консультанты и продавцы воротят нос от таких, как он. Находясь там, выбирая, он думал обо мне. Совсем не в том смысле, в каком хотелось. Я уже не просто босс для него… Мы как будто поменялись ролями, и эта рокировка меня пугала.
— Тебе не стоит с этим торопится, — добавил мужчина, проходя к софе. — Для начала можешь примерить, когда будешь одна, и рассмотреть себя в зеркало. Когда тебе понравится то, что ты увидишь, дай знать.
— Как ты можешь после такого ещё и работать? — прошептала я, наблюдая за тем, как он берет в руки ноутбук.
— А ты — нет? — поинтересовался Десница, полоснув по мне взглядом.
Пытаясь скрыть непонятно откуда возникшее раздражение, я поднялась из-за стола, проходя к выходу.
— Пойду, прогуляюсь.
Иберия грубо обделил наш клан приглашением на свой очередной юбилей. Спрашивая Мадлен каждый день, а после — каждый час о том, не поступало ли официальное сообщение от Нойран, обязующее меня прибыть в Таврос к назначенному сроку, я получала одинаковый ответ. Отрицательный.
Забыть про меня они не могли. Значит, я не желанный гость на этом празднике.
Когда наступила торжественная дата, я попыталась связаться с отцом, но его личный секретарь вежливо оповестил меня о чрезвычайной занятости босса. Ещё бы, в такой-то день. Передав поздравления через посредника и упомянув об отправленном подарке, я завершила этот оскорбительный разговор.
Идеальный повод выбраться в Таврос, увидеть проблему своими глазами и попытаться её разрешить так и не был дан мне: Иберия не хотел меня видеть. А я… чёрт, это было слишком сентиментально, но я тосковала по ним.
Однако, видят боги, идти на поклон к отцу с тем бардаком, что творился у меня в голове, — не лучшая идея. Возможно, сначала нужно решить свои личные проблемы, а уже потом переходить на задачи большей масштабности, вроде развенчания мифа о моём предательстве?
За такими мыслями проходил мой пункт «в». Последовав совету своего «доктора», я старалась не торопиться: пару дней я потратила на то, чтобы свыкнуться с мыслью, что Дис в самом деле купил мне нижнее бельё. Что вот оно — кружевное, тонкое, полупрозрачное, невесомое, непозволительно эротичное — в моих руках. Я прикасаюсь к нему, сидя в своей запертой, тихой комнате, думая над тем, что не так давно эти вещицы трогал Десница. И хотя я уже успела постирать их раза три, мне не становилось легче, когда я думала, что их придется надеть.
Раздеваясь, я в очередной раз подивилась богатой фантазии своей «правой руки». Его голова — просто настоящий генератор смущающих идей, если речь идёт о моём перевоспитании.
Натянув трусики, я еще какое-то время приноравливалась к застёжке бюстгальтера. Прислушавшись к ощущениям, я несколько минут поправляла ткань, бретельки и кружевные элементы. Неуютно. Это было даже хуже, чем быть просто голой.
Психологическая травма, нанесённая мне собственным отражением, была слишком сильна: поспешно стягивая с себя откровенный наряд, я мысленно поклялась, что никогда больше не напялю на себя что-то подобное.
Но уже на следующий день, перед сном, я повторила примерку. На этот раз я уже знала, к чему готовиться, потому порыва сжечь всё к чёртовой матери не возникло.
На второй день я перемерила все комплекты, разглядывая себя уже более пристально, даже оценивающе. В первый раз эта, с позволения сказать, одежда казалась мне открытой насмешкой. Женщины, правда, любят носить такое? Кокетливое, явно вызывающее, предлагающее, кружевное нечто. Оно словно прямым текстом низменно умоляло «возьми меня». В ношении подобных вещей не было ни капли достоинства, если к нижнему белью это слово вообще может иметь какое-то отношение. Предпочитать удобству и простоте что-то настолько вычурное и неоправданно дорогое? Оно же ни черта не скрывало! Напротив, каждая деталь была призвана подчеркнуть плавные линии интимных мест. Очевидный акцент на груди и ягодицах.
Я умирала от мысли, что Дис мог представлять меня в подобном образе. Смотреть ему в глаза с каждым днём становилось всё труднее. Кроме того, я с каким-то затаённым страхом понимала, что думаю о нём недопустимо часто. И безотносительно к делам клана.
Потребовалась неделя, чтобы вид самой себя в прелестных вещичках не вызывал приступ ужаса. В тот раз я поймала себя на мысли, что выгляжу… неплохо. Если смотреть с точки зрения женской красоты, которой никогда не придавала должного значения, я выглядела даже хорошо. Я задержала взгляд на груди, бормоча под нос «молитвенное правило». Через черную, полупрозрачную ткань виднелись ореолы сосков. Один из них я осторожно обвела пальцем, через секунду отдергивая руку.
Какого дьявола я творю?
Следующим утром я отважилась надеть именно этот комплект под повседневную одежду, мимоходом отмечая, что этот искусно пошитый дуэт нравится мне больше остальных.
