— Да что это за обвинения? — проворчала я оскорбленно, взмахнув руками. — Сказать, как все было? Выполнив ваше откровенно дурацкое задание, которым вы меня нагрузили вообще безо всякой причины, я столкнулась с Дерилом. Он мне и рассказал, что вы отлично проводите время с Розой. Это было узнать довольно неожиданно, особенно если учесть, что я вынуждена была драить эти проклятущие туалеты именно за то, что решилась вас с ней познакомить. Но так как я и Дерил ваши самые преданные друзья, мы лишь порадовались за вас и решили в честь такого дела съесть чего-нибудь в Тавросе, так как пить на службе запрещено, а мы исправно блюдем устав. Мы пробыли там пару часиков… Вы же знаете, я не могу спать в одиночестве, потому я попросила Дерила остаться хотя бы до того момента, пока я не засну. Но едва мы приблизились к двери моей комнаты, как к нам подошел слуга с этим букетом. Сказал, что его прислал Гай в качестве извинения, но даже последний дурак поймет, что это, на самом деле, идея его отца. Но цветы красивые…
Стоило оценить терпение наставника по заслугам — он не перебил меня ни словом, ни злой усмешкой. Индра выслушал мою речь от начала до конца. А когда я замолчала, молодой господин как будто понимающе покивал.
— Замечательно, — поднявшись из кресла, Индра негромко проговорил: — Вероятно, мне нужно как-то менять методику: мои уроки не доходят ни до тебя, ни до Гая.
От воспоминаний об «уроке», который преподал вчера прекрасному блондину Индра, меня передернуло.
— Что плохого в цветах? Мне, например, их никогда не дарили…
— Так должно было оставаться и впредь, — отрезал юный босс, пригвоздив меня ледяным взглядом. — Ты постоянно забываешь свою вторую заповедь.
Да, наверное, потому что он сам ее постоянно игнорирует, то выступая на мою защиту, то называя своей сестрой. Неудивительно, что я немножко запуталась в этих его перепадах настроения.
— А вместе с тобой ее забывают и остальные, — с этими словами он достал из внутреннего кармана небольшой, уже распечатанный конверт. — Что это?
— Откуда мне знать? Он же у вас в руках, — глухо пробормотала я.
— Я обнаружил его под этой самой дверью. Ну так что? Никаких идей?
На его форменное издевательство я предпочла ответить молчанием.
— Что ж, я подскажу, — заявил милосердно Индра, доставая из конверта испещренный мелкими буквами клочок бумаги и начиная читать: — «Моя жизнь принадлежит теперь тебе, но я не против. На самом деле ты спасла меня не в тот момент, когда открыла дверь, а когда сказала все это. Теперь я понимаю. Понимаю, каким идиотом был. А еще, что все это время мое существование оправдывалось лишь неизбежностью нашей встречи. Умоляю, стань моей женой».
Подняв на меня свой непроницаемый взгляд, Индра следил за реакцией.
Напряженно сжав губы, я крепилась пару секунд, прежде чем громко рассмеяться.
— А он любит марать бумагу! В нем погибает поэт…
— Тебе весело? — осадил меня молодой босс хладнокровно. — Погоди, это еще не конец. «Знаю, что просить твоей руки кому-то вроде меня равносильно самоубийству, которое ты предотвратила. Если не хочешь меня как своего мужа, я буду твоим слугой. Предлагать подобное мужчине непросто, потому, прошу, не отвергай меня сразу. Если хочешь узнать о границах моей преданности, посмотри на небо».
— Чего вы так смотрите на меня, босс? — нахмурилась я недоуменно. — Преданность и намерение кому-то служить верой и правдой — хорошие качества. Было бы хуже, если бы в этом письме меня проклинали на все лады, так ведь? Вы должны мной гордиться…
— Гордиться? — прищурился сын Иберии.
— Я не такой уж плохой человек, по словам автора этой записки. Ваше воспитание, все-таки.
— Похоже, ты не понимаешь всю серьезность ситуации, — неторопливо произнес Индра, приблизившись ко мне вплотную.
Поразительно, как он вырос за то время, что я его знаю. При нашей первой встрече… я отчетливо запомнила, он был немногим выше меня, а теперь мне приходилось поднимать голову, чтобы удерживать зрительный контакт. От него приятно пахло. Дождем, осенним небом и… сладковатыми женскими духами. Исходя из этого, его недовольство не просто ставило в тупик, а раздражало: Индра был этой ночью с девушкой, и один Предвечный знает, что было в их «культурной программе» после взаимных признаний. Разве это не повод — если не оставить меня в покое, то хотя бы не угнетать своей властью пару дней?
— Ну так попытайтесь объяснить, — предложила я спокойно, скрещивая руки на груди.
Какая серьёзность может быть в нашей с Дерилом прогулке? В букете цветов? В этом нелепом признании Лайза-недосамоубийцы? «Серьезность» заключалась лишь в злости Индры на то, что я позволила себе капельку самостоятельности. Что кто-то принимает меня за человека. И это явно производит на босса впечатление сенсации.
