Не понимая, какую роль может сыграть в объяснении зажигалка, я сосредоточенно следила за тем, как Индра забирает ее с тумбочки, после чего поджигает конверт с посланием. Он держал записку в руке прямо между нами. Я чувствовала жар на лице, а от дыма слезились глаза. Но пока бумага чернела и корчилась, никто из нас не сдвинулся с места и не проронил ни слова.
— Эй, босс… вы сейчас… — пробормотала я, скосив глаза на огонь, стремительно приближающийся к его пальцам. — Может, уже хватит, а?
Болезненно скривившись, я смотрела, как пламя касается его кожи, от чего та алеет и покрывается пузырями. Нос заполнил тошнотворный запах горелой плоти. Вскинув взгляд на Индру, я попыталась распознать муку в его глазах. И хотя он даже бровью не повел, я знала — боль свойственна и его телу тоже. В результате модификации этот естественный сигнал нервной системы на опасность мог стать тише, но он не был ликвидирован полностью. Потому глядеть теперь на то, как его пальцы облизывает огонь, как кожа на них белеет, а за тем чернеет и разлезается, было… более чем наглядно. Когда огонь погас, Индра сжал руку в кулак, оставляя от письма лишь пыль. Глядя на его ладонь, я могла лишь сглотнуть.
А потом эта ладонь обхватила мой подбородок, пачкая щеки сажей и кровью. Я чувствовала, как с его еще горячих пальцев слезает кожа, отчего мой желудок сводит спазмом. Запах сгоревшего человеческого мяса наполнил легкие. Мне было страшно и так противно.
— Никаких ночных прогулок. Никаких гребаных цветов. Никаких признаний. Никаких мужчин, которые могут тебе все это предложить! — процедил мне в лицо Индра. — Скажи, что поняла меня.
Происходящее было настолько жутким, что я даже не нашла в себе силы сострить по поводу того, что наставник в кои-то веки вспомнил о моей половой принадлежности.
— Без проблем, — промямлила я, глядя в его пугающие глаза.
— Скажи. Что поняла. Меня.
— Я поняла… что мне нельзя и шагу ступить без вашего благословения.
— Точно, ведь… — обхватив мое лицо обеими руками, молодой босс тихо продолжил: — каждая минута твоей жизни, каждый твой вдох, каждый шаг принадлежат исключительно мне. Ты жива по моей прихоти. Ты дышишь лишь потому, что я тебе это разрешаю. Ты умрешь уже через секунду, если я прикажу. А если мне вздумается прогнать тебя… если я скажу тебе «пошла вон»…
— Я просто спрошу, в какую сторону, — продолжила я глухо.
— Живи для меня или не живи вообще, — заключил тихо Индра, прикасаясь губами к моему пылающему лбу, прошептав на выдохе: — сестра.
Научившись заново его бояться, я стала куда осмотрительнее в своих поступках и словах. И хотя острое желание спросить, куда подевалась Роза, пытало мое терпение, я упрямо держала язык за зубами. Теперь я знала: Индре могло снести крышу по любому даже самому безобидному поводу, лучше было не провоцировать его лишний раз.
Вполне вероятно, что он так сорвался на меня именно по причине из рук вон плохо прошедшего свидания. Что, если он привык помыкать не только мной, но и всеми женщинами принципиально? На месте бедняжки Розы я бы тоже убралась от такого кавалера как можно дальше, если б было куда «убираться».
— Проснись, — недовольно бросил Индра, глядя на меня сверху.
Если учесть, что мы отрабатываем захваты и броски все утро, проснуться мне следовало уже давным-давно, однако…
Я поднялась с земли прежде, чем Индра протянул мне руку. Неосознанно избегать его прикосновений, прямых взглядов, даже разговоров… это стало какой-то манией. Не удивительно, что в связи с этим наши тренировки превратились в какую-то унылую возню. Приговор, озвученный им несколько дней назад, вспоминался с убийственной частотой, мешая вести себя с Индрой, как и прежде. Делиться планами. Болтать по ночам о ничего не значащей ерунде. Позволять телам соприкасаться во время спаррингов.
Живи для меня или не живи вообще.
Да, к двум основным заповедям добавилась еще и третья. И думая о ней теперь, я пыталась понять, что именно в этих словах меня задело? То, что я в этом клане имею столько же прав, сколько и туалетный ершик, не стало новостью. Так же, как и то, что смысл моей жизни заключался в служении Нойран. И если с первым я могла еще поспорить, то со вторым была согласна безоговорочно.
Но ведь было что-то еще, и чтобы это «что-то» понять, необходимо было уметь читать между строк.
— Да что с тобой творится? — пробормотал, подозрительно сощурившись, наставник, когда я вновь неуклюже повалилась на землю от банальной подножки.
Присев передо мной, лежащей на стертой траве полигона, Индра намеренно беспечно проговорил:
— Похоже, модификация откладывается еще на год.
Он знал, как я жду возможности усовершенствовать свои скудные человеческие способности, потому надеялся теперь увидеть бурное сопротивление. Услышать заверение в том, что я просто устала, моргнула не вовремя, или нога подвернулась.
— Как скажете, — ответила я отрешенно, глядя в тусклое небо. И, кажется, не было сил подняться…
