Не веря собственным глазам, я смотрела на то, как он достает из кармана зажигалку, резким движением скидывая с нее крышку.
— Отпусти! Что ты…
— Если ты сама не в силах отречься от своего прошлого, я тебе помогу. Я же твой брат, — уверил он с неумолимой жестокостью. — Если дело всего лишь в этом знаке…
Я сражалась изо всех сил. Все те навыки, приобретенные мной в течение этих пяти лет, были пущены на то, чтобы вырваться, сбежать, спастись. Сохранить символ своей жизни, пусть и не самой лучшей.
В пылу борьбы мы оказались на полу. За несколько секунд Индра доказал, что сопротивляться тому, кто обучал тебя всем этим трюкам, бесполезно.
— Не дергайся, — прорычал он, отклонившись, чтобы прижать мою правую руку коленом. Мое левое запястье было в плену его пальцев. — Ты так яростно защищаешь то, что делает тебя «такой же, как и он». И совершенно не хочешь стать «такой же, как и я». Я дарю тебе это право, а ты не выглядишь довольной.
— Ты делаешь мне больно, — прошептала я, надеясь, что лицезрение моей слабости его остановит.
Увы.
Надсадно дыша, я смотрела на то, как вспыхивает зажигалка.
— Разве ты не готова принести такую жертву? Не вырывайся, иначе будет лишь больнее, — его голос изменился до неузнаваемости. Голос, привыкший отдавать приказы. Холодный. Беспощадный. — Теперь ты понимаешь, почему огонь во все времена ассоциировался у людей с очищением?
— Не делай этого… не заставляй меня… ненавидеть тебя…
Закусив губу, чтобы не пустить наружу протестующий вопль страдания, я мучительно выгнулась.
Думаю, именно так ощущалось бы соприкосновение со звездой. Я чувствовала, как пламя разъедает мою кожу, как она лопалась и плавилась, источая ужасный смрад. Прошла секунда, и мне начало мерещиться, что горит все мое тело. Снаружи. Изнутри. Напрягшись до судорог в мышцах, я зажмурилась, думая лишь обо одном.
Больно. Дьявольски.
Индра такой затейник. Нашел отличный ластик, чтобы стереть знак позора с моего тела. Он просто не понимал… отказывался понимать, что клеймо было неотъемлемой частью моей жизни. Нет… Оно отражало то, чем я являюсь. И это ритуальное сожжение было похоже на казнь, а не на очищение.
Чтобы уничтожить кожу, изуродованную клеймом, ему потребовалось не меньше минуты. Вечность, сказать по правде.
— Видишь… всего лишь мгновение… оно того стоило, не так ли? — послышались его тихие слова. — Теперь не осталось ничего, что роднит тебя с нашим врагом.
Разлепив веки, я посмотрела из-под опущенных, влажных ресниц на Индру. Похоже, это наказание вымотало не только меня.
— Чисто, — озвучил результат брат, прикасаясь губами к стремительно светлеющему месту ожога. — Посмотри, разве не об этом ты так мечтала?
Расправив пальцы левой руки, я прижала ладонь к его покрытой испариной щеке, отталкивая от себя. Не сопротивляясь, молодой господин выпустил мое запястье, и я накрыла слезящиеся глаза предплечьем.
— Раньше… ты не была такой плаксой, — отметил глухо Индра, ложась на пол рядом. — И такой дерзкой. Но уж лучше второе, чем первое.
Следующие десять минут прошли в молчании. Пытаясь отделаться от напряжения и, быть может, мук совести, Индра закурил, пропитывая мою комнату запахом своих сигарет. Я слышала, как он шумно втягивает дым в легкие, надолго задерживая дыхание.
Боль постепенно разжала клыки, оставляя после себя лишь легкое щекочущее ощущение на коже.
— Не рассчитывай… что я тебе когда-нибудь это прощу, — сорвалось с моих губ.
В хрупкой тишине раздался тяжелый вздох.
— Держи, — предложил брат, и я почувствовала прикосновение раскуренной им сигареты ко рту.
— Не хочу, — я отвернулась.
— Тебе бы это сейчас не помешало.
— Мне хватает и так.
Дыша отравленным воздухом, я в итоге совершенно утратила чувство пространства и времени. Остается только гадать, как Индра может соображать, выкуривая по десять сигарет за день. Зато это отлично объясняет его внезапные пароксизмы абсолютной неадекватности.
— Если только немного, — прошептала я, убирая руку от глаз.
Понимающе усмехнувшись, Индра приблизил к моему рту пальцы с зажатой между ними сигаретой.
— Не торопись, — тихо наставлял он, следя за тем, как я пытаюсь сделать вдох.
Поморщившись от отвращения, заключила:
— Тебя кто-то проклял, вынудив давиться этим.
— Это всего лишь следствие моего проклятья, — ответил он, делая новую затяжку. — Ты же знаешь.
Я не знала. Лишь могла сделать предположения, опираясь на его скудные объяснения и ответы. Сильнейшие психотропные препараты ему необходимы, чтобы элементарно не свихнуться от того огромного количества информации, которую его мозг анализирует каждую секунду. Вероятно, он не отдыхает даже во сне. Скорее, во сне его подсознание работает куда активнее…
Лежа в тишине и все еще пытаясь перевести дыхание, я вспомнила его слова. И меня пронзила догадка.
Если бы ты знала, что я видел…
— Что тебе снилось сегодня? — осторожно спросила я, разглядывая потолок.
Теперь я была уверена. Прийти сюда Индру вынудил разбудивший его кошмар, как-то связанный со мной… и Дисом.
Придвинувшись вплотную, брат уткнулся в мои растрепанные волосы, ответив шепотом, пропитанным ненавистью и страхом:
