Слуги, готовящие ванну, поспешили скрыться с глаз, как только главный герой самых жутких слухов Эндакапея переступил порог купальной залы.
— Располагайся, — махнула рукой я в щедром жесте. — К сожалению, здешняя прислуга подвержена предрассудкам и не хочет иметь с тобой ничего общего, а рабов в этом доме не держат. Но, думаю, ты и сам со всем справишься, все-таки после ввода препарата прошло уже несколько часов…
— Танцуй и пой, урод. Ты хоть можешь себе представить, какую честь тебе оказывают? — вызывающе протянул Лайз, глядя на Диса исподлобья.
— Через минуту тебе принесут другую одежду, более подходящую торжественному случаю, — добавила я, кидая взгляд в сторону большой, круглой ванны, от которой исходил благоухающий пар. — Можешь приступать.
Отойдя от купальни к скамьям, я села, закинув ногу на ногу. Лайз встал рядом, скрестив руки на груди.
Неторопливо оглядевшись, Дис в итоге вновь повернулся к нам.
— Эй, кажется, он стесняется, — ехидно посмеялся Псих.
— Логично, конечно, — кивнула я. — Обнажаться перед посторонними неприятно. Выйди, Псих.
— Что?! Я?!
— Хочешь остаться с ним наедине? — уточнила я.
— Если ему кого и стесняться, то уж точно не другого мужика!
— Стесняться меня нет никакого смысла, — объяснила я с абсолютной серьезностью. — Я живу здесь уже пять лет. Я командир отряда, состоящего исключительно из мужчин. Все, что сейчас скрывает эта одежда, мне приходится видеть регулярно. И это зрелище не вызывает во мне ничего, кроме скуки.
Я, конечно, ошиблась. То, что скрывалось под простоватой одеждой, выданной Дису в медицинском центре, мне еще видеть не доводилось.
— Потрясающе, — прошептала я, склонив голову набок. — Эта татуировка на такой светлой коже выглядит весьма живописно.
— Мастер! — воскликнул оскорбленно Псих. — Что вы нашли в этом выродке?
Предпочитая смолчать, я мысленно отметила, что Дис не только старше моего брата, но и крупнее. Рельеф его мышц был более выражен, чем у Индры. Кожа казалась мраморной. Холодной и твердой. Хотя я и знала, что при прикосновении к нему под пальцами ощущаешь привычное человеческое тепло.
— Радуйся, пока можешь, — бросил задето Псих, когда мужчина опустился в купель, откинув голову с едва слышным стоном блаженства.
На самом деле его ничуть не смущало наше присутствие. Это стало очевидным уже через минуту. Через полчаса это вынудило Лайза сорваться.
— Ты че, заснул там? Не забывай, где находишься, ублюдок!
Медленно открыв глаза, Дис перевел взгляд на Лайза, нервно мерящего шагами пол.
— Хм… подашь полотенце? — его насмешливая полуулыбка вкупе с этим ленивым, невозмутимым тоном произвели на Психа должное впечатлением: мужик остолбенел от такой наглости. — Хотя не утруждай себя. Попроси своего мастера собрать всю воду с моего тела губами. Судя по взгляду, она не откажет.
— Ах ты сука… — взревел Лайз и, повинуясь ослепившей его вспышке ярости, рванул в сторону Диса.
Пришлось подняться. Применив на Лайзе прием удержания, я тихо рассмеялась.
— А ты забавный, — протянула я, обездвиживая чужое тело захватом, в то время как Псих шипел и отбивался, как взбешенный зверь. — Но сколько бы ты ни старался, тебе никогда не удастся вывести из себя воспитанника Индры. Мое терпение нерушимо, как небо. Единственный, кто может его сломать — мой наставник и брат, — ослабив хватку рук, я проговорила: — Не поддавайся на провокации, Лайз. Не иди у него на поводу.
Глядя в мои глаза с абсолютной серьезностью, Дис неторопливо повторил:
— Никогда не удастся, да?
Прозвучало подобно вызову. Вызовом это и было.
За какие-то полдня особняк Иберии превратился в олицетворение грандиозности и славы. Нерушимый символ его власти, богатства и могущества. Способные слуги, дизайнеры и садовники возвели красоту этого дома в абсолют, как это бывает лишь при праздновании годовщин, так или иначе связанных с Иберией и его правлением. Но едва ли победа над Децемой была поводом менее достойным подобной торжественности.
Не могу вспомнить, чтобы парадный зал для приема делегаций когда-нибудь еще сверкал столь ослепительно, чтобы его наполняло так много народу, а Его Величество был облачен в наряд подобной роскоши и красоты. Седовласый, с глазами, обжигающими холодом полярных ночей, восседающий на своём высоком троне, он казался самим Предвечным. Смотря на него, я чувствовала гордость. В такие моменты воспоминания о жестокости, алчности, порочности и всяком отсутствии человечности, характеризующих босса Нойран, таяли в ослепительном блеске его величия: я была счастлива называться его дочерью.
Во время официального приветствия я стояла слева от Индры, рядом с троном Иберии. Напряжение, исходившее от брата, кажется, ощущалось кожей. Он явно был не в восторге от мысли, что наши гости задержатся здесь на пару дней. Особенно один из гостей.
Мои же мысли были заняты не Дисом, который уже успел стать объектом ненависти всего нашего клана, а его встречей с Паймоном. Хотя я уже давно поняла, что в знатных семьях не особо приветствуется бурное проявление эмоций, мне казалось, что их воссоединение будет более теплым.
