— Д-да… присядь, — прохрипела я, указывая на дальнее кресло.
Намеренно или случайно, Дис проигнорировал этот жест, садясь рядом со столом. Бегло оглядев мужчину, я отметила его усталый вид и отметины на руках от кастетов, хотя те никогда не заживали.
— Как там в третьем районе? — жалкая попытка казаться непринужденной.
— Хорошо, — прозвучал исчерпывающий ответ.
Хотя итог всех заданий, какие бы ему не поручались, был один.
— Давно вернулся?
Интересно узнать, как долго он здесь находился, наслаждаясь лицезрением моей беспомощности и наивности. Его месть могла свершиться в любой момент, а я бы этого даже не заметила. Хотя вряд ли нападать на спящего и безоружного — стиль Диса.
— Около часа назад.
Ну нет, это вряд ли. Останься я наедине с объектом своей ненависти на час, я бы не стала тратить время даром.
— Я пришлю отчет, как только…
— В пекло отчет, — перебила я, возвращая взгляд на его лицо. — Знаю, эта поездка была не из легких, и задерживать тебя здесь едва ли правильно, вот только…
Дальнейшие слова застряли у меня в горле.
Стань моей Десницей.
— Я… хотела спросить…
Почему бы тебе не занять вакантное место правой руки босса Децемы? Согласна, работенка — не предел мечтаний, но, если так продолжится и дальше, я утащу за собой в могилу и твой дражайший клан.
Возможно, Дис в эту самую минуту тоже гадал над тем, как один единственный поцелуй, эта банальная нелепая шутка смогла окончательно испортить отношение людей, которым быть друзьями предназначено судьбой.
Проведя ладонью по лбу, словно в попытке стереть воспоминания, я пробормотала:
— Хотела спросить, почему ты вернул посмертную записку незаполненной? Понимаю, Паймон не придавал особого значения гибели своих людей, и в чем-то он был прав. Лишний раз обращать внимание своих подчиненных на их внезапную смертность… Не то чтобы я пыталась навязать вам свои порядки, но я считаю необходимым знать, ради чего сражались мои люди, — отдышавшись я продолжила, глядя на папки, возвышающиеся на краю моего стола. Личные дела и те самые записки. — Это могут быть слова, которые впоследствии передадут родственникам погибшего. Или распоряжения по поводу его сбережений. А может, похорон. Всё, что угодно.
Боги, что за чушь я несу? Как будто мне действительно есть дело до того, что он сдал своё завещание пустым. У Диса нет семьи, и своей жизнью, судя по поведению, он не особо дорожит. Его нельзя назвать корыстолюбцем, потому куда уйдет после его кончины та бездна денег, которую он принципиально не тратит, Дису тоже без разницы.
— Просто подумай над этим еще раз, — попросила я без особой настойчивости.
Ага, именно эта чрезвычайная важность привела тебя в мой кабинет и вынудила стоять здесь битый час.
— А что насчет вас?
— А? — я вскинула на него свой недоуменный взгляд.
— Вы сами писали завещание?
Ладно, это было справедливо: мало кому захочется делиться чем-то сокровенным с человеком, которого до недавнего времени (а может, до сих пор?) считал своим врагом.
— Да, — охотно ответила я, сжимая ладонями свои дрожащие колени. — Это обычная практика в Нойран. Завещания пишут все, от рядового до мастера.
— И где ваше завещание? — ни одна эмоция так и не тронуло его лицо.
— У моего брата, — ответила я сходу, не подумав. Называть Индру братом было привычнее, чем женихом.
— Я думал, босс Нойран — Иберия.
— Это… особый случай. Индра — мой наставник. Моя посмертная записка всегда хранилась у него.
— И что в ней?
Это грёбаный допрос?!
Отведя взгляд, я задумалась. А ведь было время, когда я не чувствовала своего сердца и не замечала дыхания рядом с этим человеком. Когда-то я с легкостью делилась с ним, раненным пленником, сокровенными мыслями. Когда-то Дис не обращался ко мне на «вы».
— В случае моей гибели я прошу Индру перевести часть моих денег на счет Института генетических исследований Тавроса, а остальное отдать моему телохранителю. Также после утраты своего хозяина Лайз освобождается от воинской повинности и обретает статус обычного гражданского.
Да, это настоящий парадокс. Моя смерть больше всего выгодна моему телохранителю. Ведь после похорон своего босса, Лайз становится совершенно свободным и независимым обладателем кругленькой суммы.
— Похоже, быть мальчиком на побегушках — невероятно прибыльно дело, — отметил с едва уловимым сарказмом Дис, и я прищурилась.
— Ты его не знаешь. Возможно, ты думаешь, что нет человека, ставящего на кон свою жизнь чаще, чем ты. Но это не так.
Да, Лайз был, по моему мнению, самым рисковым парнем на свете, союзников которого можно было пересчитать по пальцам одной руки. Даже в Нойран врагов у него было больше, чем друзей. Вспомнить хотя бы, как долго и настойчиво он испытывал нервы Индры.
Его жизнь — сплошное неудачное самоубийство.
— Я понял, что вы цените этого парня. По заслугам или нет — решать не мне. Я только не понял, почему в этом завещании не указаны имена вашего «брата» и «отца».
Я ответила не сразу, задумавшись над тем, что на моих глазах свершается чудо — Дис разговаривает. Отвечает мне. Строит диалог.
