— Потому что всё, что я могу предложить после своей смерти, — деньги и только. Очевидно, что у Иберии и Индры этого добра предостаточно.
Или, упоминая отца и брата, Дис имел в виду, что я должна процитировать ту часть своего завещания, в которой говорится о моей безграничной любви к ним? Увы, этой части не существовало. Всякое проявление сопливой сентиментальности порицалось Иберией.
— Со мной та же ситуация, — проговорил Дис. — Вот только в отличие от вас, у меня нет никого на примете, кому я мог бы завещать эти деньги.
— Ты просто об этом не задумывался, — убежденно ответила я. — Наверняка есть кто-то, кому взгрустнётся при мысли о твоей кончине.
Глядя на меня, он молчаливо давал понять, что это уж вряд ли.
— У кого есть семья, испытывающая некоторые финансовые трудности, — продолжила я.
Да все новобранцы, дающие присягу боссам кланов, испытывают их. Мало кто подставлял спину для клейма-татуировки добровольно, потому что всю жизнь мечтал умереть в юном возрасте. Просто, исходя из высокой степени риска, здесь платили немаленькие деньги, не требуя взамен особых талантов.
— Ты прожил здесь уже почти десять лет. Наверняка у тебя есть друзья, которые…
Мне пора бы уже уяснить, что он не самый дружелюбный парень.
Поднявшись из кресла, Дис тем самым дал понять, что наш разговор исчерпал себя.
— Хоть я и уверен, что переживу всех вас, — самоуверенно, но спокойно заявил мужчина, направляясь к выходу, — в случае моей смерти отдайте эти деньги своей помощнице.
Изумленно на него взглянув, я мысленно воскликнула: «Мадлен?!»
— А можете не отдавать, — добавил он, не меняя интонации. — Если у вас всё…
— Нет, не всё, — перебила я, остановив его на полпути. Интересно, когда он поймет, что поворачиваться спиной к боссу — плохой тон? — Вообще-то, я позвала тебя сюда с определенной целью. — Верю, он не ожидал, что я когда-нибудь решусь сказать это. Я тоже не ожидала. — Стань моей «правой рукой».
Это можно было назвать чудом, а Иберию — прорицателем. С тех пор, как Дис дал своё согласие и занял место по правую руку от меня, жизнь пошла на лад. Свалив на его плечи часть своих обязанностей, я не только вздохнула свободно, но, что более важно, оказав доверие наследнику Паймона, дала понять, что доверяю каждому в Децеме.
Это удивляло: стоило пересилить себя, и я оказалась кругом в выигрыше. Да, мне приходилось встречаться с Дисом чаще, что не шло на пользу моей нестойкой психике, но люди, отданные мне в подчинение, стали смотреть на меня куда уважительнее, и я, в конце концов, стала высыпаться.
Гадая над тем, по какой причине сам Дис согласился без раздумий на эту роль, я приходила к единственному из возможных ответов: он просто не хотел, чтобы империя его отца загнулась вместе со мной.
Кто знает, сколь унизительным он находил подчинение такой, как я. Мне оставалось лишь в очередной раз отметить его исключительную терпеливость и стойкость, а также попытаться продемонстрировать, что наша вражда осталась в Тавросе, за порогом моего нового дома. Хотя с этим было труднее, ведь моя фобия определенно трактовалась им как презрение, брезгливость, отвращение, неприязнь и прочие компоненты набора «держись-мать-твою-подальше».
Думаю, спроси он теперь о том, какого ляда я шарахаюсь, стоит ему пересечь «границу безопасности» — оказаться в метре от меня, и я бы честно ответила. Пояснила бы свою непростую ситуацию, и, возможно, уровень нашего обоюдного доверия повысился. Но Дис лишь молча смотрел на мои жалкие попытки унять лихорадочную дрожь и восстановить дыхание. Как бы там ни было, моя болезнь мало влияла на продуктивность нашего сотрудничества, а большего нам и не требовалось.
Тем более, прошло не так уж много времени, и случился инцидент, навсегда определивший наши отношения. Исключительно союзнические.
Ведь что может сплотить людей сильнее, чем борьба на одной стороне? Единство наших целей стало наиболее прозрачным в тот день, когда всё ещё слабая Децема, не успевшая до конца реабилитироваться после гибели прошлого босса и появления нового, подверглась нападению. Неплохо спланированному, яростному, и всё же неудачному.
Прозвучавшая среди ночи тревога застала меня в душе, а Диса, вероятно, в постели. Когда я добралась до передатчика и сабли, он уже был на ногах и не сказал ни слова против, когда я приказала первым делом заняться гражданскими на территории базы. Его благословенное «слушаюсь» на моё настойчивое «они все должны быть в бункере через пять минут» было настоящим сюрпризом: я слишком привыкла к геройским «мой приоритет — ваша безопасность» от окружающих меня мужчин.
Той ночью желавшая нашего уничтожения организация Сайхан невольно поспособствовала единению Децемы. Хотя и цена у этого единения оказалась высокой: человеческие потери, паника в городе, бардак на базе. Как некстати, ведь мы ждали приезда важных гостей со дня на день.
