По ее животу текли ледяные струйки. Солнце жарило вовсю, но Лоскутик тут же промерзла до костей. Она испугалась, что холод доберется до ее сердца и оно перестанет биться.
Облако становилось все легче. Оно шевельнулось, сонно вздохнуло, потом начало сладко зевать, потягиваться.
Вдруг Лоскутик почувствовала холод вокруг шеи — это Облако выпростало руки из-под шали и обняло ее.
Лоскутик робко подошла к высоким чугунным воротам.
Разомлев от жары, привалившись к воротам, сидели Рыжий Верзила и Рыжий Громила.
— Стой! — крикнул Рыжий Громила.
— Брось… — вяло пробормотал Рыжий Верзила.
— Она что-то прячет под шалью, — подозрительно заметил Рыжий Громила.
— Это барбацуцына девчонка. Не связывайся с ней. Послушайся доброго совета, — с трудом разлепив залитые потом веки, лениво сказал Рыжий Верзила.
— Что у тебя под шалью? — зарычал Рыжий Громила.
— Оставь девчонку в покое… — зевнул Рыжий Верзила, снова закрывая глаза.
Рыжий Громила за плечо притянул к себе Лоскутика. Он сунул руку ей под шаль и тут же выдернул.
— Ну и холодища! — воскликнул он с удивлением. — Ничего там нет, а холодно, как в животе у лягушки!
Лоскутик быстро проскользнула в ворота.
Она пересекла площадь Одинокой Коровы и знакомыми улочками побежала к дому Барбацуцы.
Там с беспокойством и нетерпением ее ожидали Вермильон, Сажа и жаба Розитта.
Барбацуца с торжествующим видом заявилась на кухню с полным ведром льда.
Две скромные румяные девушки внесли бидон с молодом.
Барбацуца ударила ногой по ведру, ведро опрокинулось, лед рассыпался по полу.
— Вы сошли с ума, дорогая Барбацуца! — в испуге воскликнул главный повар. — Что вы делаете? Молоко опять скиснет!
— Не скиснет, — загадочно сказала Барбацуца. — Думаешь, молоко глупее тебя? Нет, милый; ему достаточно знать, что на кухне есть лед.
И действительно, на этот раз молоко и не подумало скиснуть.
Густой белой струей оно потекло в кастрюлю. Барбацуца вскарабкалась на табуретку.
Никогда еще она не варила манную кашу с таким вдохновением.
Повара и поварята испуганно прилипли к стенам.
В клубах пара лицо Барбацуцы то сжималось, то растягивалось.
Как бешеная вертелась в руках поварешка.
Барбацуца даже что-то напевала. Это было потрясающе. Никто никогда не слышал, чтобы она пела.
Как ты уже знаешь, мой читатель, троюродный брат главного повара был начальником королевской стражи. Но у главного повара имелся еще двоюродный брат. Этот двоюродный брат был морским разбойником.
Главный повар, слушая песню Барбацуцы, даже струхнул немного. Эта песня живо напомнила ему самую кровожадную песню пиратов.
— Каша готова! — воскликнула Барбацуца и швырнула в угол поварешку.
О, какая это была каша! Она напоминала крем, взбитые сливки, горячее мороженое, морскую пену — всё, что хотите, только не обыкновенную манную кашу.
Барбацуца в изнеможении сползла с табуретки.
Главный повар под руку довел ее до двери, и Барбацуца отбыла к себе домой.
— Я должен попробовать мой сладкий соус, — усталым, но успокоенным голосом сказал главный повар. — Не слишком ли он взволнован…
Он направился к плите, где в кастрюльке кипел и загадочно булькал сладкий соус.
Но беда может случиться с каждым. Даже с главным поваром. И где угодно. Даже на совершенно безопасном пути к плите, где в кастрюльке кипит сладкий соус.
Итак, повар не сделал и трех шагов, как, наступив на что-то ногой, с грохотом растянулся на полу.
— Кто это подстроил? Кто хотел, чтобы я упал? — зарычал он, с трудом вставая на ноги и держа в руке половинку выжатого лимона.
В кухне стало тихо. Только сковородки и кастрюли беспечно о чем-то своем болтали на плите.
— Я знаю! — неожиданно пискнул самый маленький поваренок. Звали его Перецсоль. Он еще ничего не умел делать. Он только подавал поварам перец и соль, когда они были им нужны. Перецсоль пискнул: «Я знаю!» — и тут же пожалел об этом.
Все на него посмотрели. От страха маленький Перецсоль весь сжался. Если бы он мог, он спрятался бы в свой собственный поварской колпак, который был больше его самого.
— Говори!
— Это та старушка, которая варила манную кашу! — прошептал несчастный Перецсоль.
— Барбацуца?
— Она резала лимоны пополам и выжимала в бидоны с молоком…
— Врешь! Оторву уши!
— Правда! — пищал Перецсоль, весь вспотев от страха. — Выжмет — и швырк под лавку.
Главный повар, встав на колени, сам пополз под лавку. Там кучкой лежали выжатые лимоны.
— Ничего не понимаю… — в полном недоумении развел руками главный повар. — От лимонного сока молоко тут же скисает. Зачем бы ей это? А сама еще просила льда…
Тут главный повар быстро зажал себе рот ладонью. Молча, дикими глазами оглядел всех. Его высоченный колпак сам собой немного приподнялся — это волосы на голове главного повара встали дыбом. Ни слова не сказав, он выбежал из кухни.
Облако сидело на кровати и громко чихало.
