— Так друзьям не отвечают. Если друг просит оказать услугу, ему отвечают: пожалуйста, любую!
— Пожалуйста, любую, — улыбаясь, повторил Юра.
Валентин Валентинович вынул из внутреннего кармана пиджака плоскую коробку, обтянутую сафьяном. В ее углублениях блестели инструменты для маникюра: ножнички, щипчики, пилочки.
Любуясь набором, Валентин Валентинович сказал:
— Из Парижа, последнее достижение косметической техники. Хочу презентовать Ольге Дмитриевне. Но как это сделать?
— Подарите.
Валентин Валентинович поморщился:
— Это невозможно: она не возьмет. Нужно именно то, о чем мы с тобой говорили, — игра, веселая игра, в этом весь смысл. Нужен сюрприз, что то таинственное, загадочное. Ты бываешь у них, положи это незаметно на трельяж Ольге Дмитриевне.
— Я?! — Юра был поражен. — Это невозможно…
— Почему?
— Я редко бываю у Люды, и всегда кто то есть дома, хотя бы та же Люда. Как я пройду в спальню к Ольге Дмитриевне? Проще попросить Люду.
— Нет, — разочарованно протянул Валентин Валентинович, — Люда откажется так же, как и ее мама… И потом, теряется игра, пропадет эффект… — Он вдруг оживился: — Слушай! Я видел, как мальчишки лазают по пожарной лестнице, она как раз возле окон Зиминых. Днем квартира пуста. Николай Львович на работе, Люда и Андрей в школе. Ольга Дмитриевна уходит в магазин, на базар, в парикмахерскую. В общем, можно выбрать время… Подняться по лестнице, влезть в окно, положить коробку. А?
— Прекрасный план, — согласился Юра, — но кто его осуществит?
— Как кто? Ты!
— Я?! — Юра совсем опешил. — Но днем я тоже в школе или на фабрике.
— Ты трусишь! Боишься подняться по лестнице. Сегодня на моих глазах Миша Поляков поднялся на крышу, да еще с шестами в руках, с проволокой для антенны на шее. Вот в чем их преимущество — они знают, чего хотят, и добиваются своего. Ты боишься Витьку Бурова, а он нет. Он защитил бедного Андрея, а ты не двинулся с места. И ты надеешься выиграть у них жизнь? Нет, мой дорогой, ты ее проиграешь, будешь в итоге плясать под их дудку, потому что сила у них, а не у тебя.
— Я тысячу раз поднимался по этой лестнице, — соврал Юра, — но я не могу уйти из школы.
— Ты ничего не хочешь для меня сделать, — с горечью произнес Валентин Валентинович. — Прекрасно, так и отметим. Очень хорошо, прекрасно. Я сам залезу в окно и положу набор.
— На глазах у всего дома?
— Я влюблен и готов на любые сумасбродства, — капризно проговорил Валентин Валентинович. — Я хочу вписаться в стиль этой семьи. Этот стиль — добрая и хорошая игра.
Эллен и циркачи поднялись и направились к выходу.
Валентин Валентинович проводил ее задумчивым взглядом и сказал:
— Ради нее Миша залез бы на Эйфелеву башню.
— Вы глубоко ошибаетесь в Мише и когда нибудь в этом убедитесь.
— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Валентин Валентинович.
— Ничего конкретно… Вы сами только что сказали, что он вам не нравится, а теперь превозносите его.
— Во всяком случае, будь он моим другом, он бы мне не отказал, поднялся бы по лестнице и положил набор.
— Может быть, попросить кого нибудь из ребят во дворе? — предложил Юра.
— Довериться Витьке Бурову? Показать ему дорогу в квартиру Зиминых? Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь?
— Но я ищу вариант, — ответил Юра.
Валентин Валентинович ударил себя ладонью по лбу:
— Эврика! Ты говорил, что в школе вы храните свои вещи в ящиках.
— Да, в таких клетках, они стоят в коридоре.
— Значит, в клетке лежит и портфель Люды?
— Да.
— А в портфеле ключи от квартиры?
Залезть в чужую клетку, взять ключи, войти в чужую квартиру — нет, на это он не пойдет ни за что!
— Я не понимаю.
— Боже мой, так просто, — нетерпеливо продолжал Валентин Валентинович. — Возьмешь ключи, передашь мне, я за час все сделаю, положу набор, верну тебе ключи, ты их положишь обратно в портфель, и решена проблема.
Юра облегченно вздохнул: в чужую квартиру ему входить не придется… И все же — воровать ключи… В коридоре всегда кто то есть.
— А что будет потом? Ведь Зимины будут выяснять, как к ним попал набор?
— Ну, это уже пустяки! Для полной ясности я привяжу к коробке два цветка. Зимины все поймут, у них есть чувство юмора, чувство игры. И они не будут выяснять, как и каким образом он попал к ним.
— А если все же будут?
— Тогда мое разоблачение неизбежно, — весело объявил Валентин Валентинович.
— И что тогда?
— Вот тогда я скажу, что взобрался по пожарной лестнице. Это будет выглядеть очень весело и романтично. И расположит ко мне и Люду и Ольгу Дмитриевну. И, возможно, тронет черствое сердце Николая Львовича.
Открыть чужой портфель, взять ключи от чужой квартиры…
