Потом — Энн все еще с трудом верила своим глазам — чудище сотворило себе одежду. Тряпки на нижней части тела стали разрастаться, пока не превратились в два ниспадающих куска толстой ткани цвета хаки, которые затем обернулись узкими лосинами и коричневыми, с виду очень мягкими, сапогами. Одновременно полоска ткани на плече существа тоже устремилась вниз, разворачиваясь и расширяясь, пока не приняла вид широкой складчатой мантии цвета верблюжьей шерсти, доходившей чудищу до икр. Энн с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, увидев цвет этого одеяния. Спустя мгновение (и это было уже вполне предсказуемо) длинные волосы и борода приобрели тот же верблюжий оттенок. Борода точно вжалась в подбородок, и из-за этого лицо стало еще больше напоминать череп; волосы укоротились и теперь лишь прикрывали уши. После этого существо повязало на талии широкий пояс с ножом и сумкой, набросило на левое плечо нечто вроде свернутого одеяла и аккуратно закрепило его ремешками. Теперь образ был завершен. Незнакомец издал удовлетворенное мычание, шагнул к свинцовому ящику и отрубил толстую ветку от росшего рядом дерева.
Еще до того, как человек пошел, Энн была практически уверена, кто это. Знакомый размашистый шаг почти не оставлял у нее сомнений. Это он — самый высокий из троицы, приехавшей на машине, верзила в верблюжьем пальто, который открыл ворота. «Пальто, в общем-то, все еще на нем, — подумала девочка. — Разве что он переделал его в мантию».
Мужчина снова вернулся на тропинку — уже с палкой. Впрочем, теперь это была не палка, а посох — старинный, отполированный, испещренный непонятными знаками. Человек поднял глаза на Энн и что-то прохрипел.
Девочку буквально отбросило к стволу дерева. О господи! Он знал, что она все время была там! И теперь получалось, что это она выглядит неприлично. Лазает по деревьям в обтягивающей юбке. А юбка, между прочим, уже задралась до талии. Вероятно, он смотрит прямо на ее трусики. И на длинные беспомощные ноги, свисающие по обеим сторонам ветки.
Странный мужчина откашлялся, явно недовольный своим голосом, и продолжал глазеть на Энн. Глаза у него были светлые, глубоко посаженные. Брови срастались над переносицей в одну сплошную линию, по форме напоминающую летящего ястреба. Выглядел он странно, даже если встретить его в обычных обстоятельствах — где-нибудь на улице. «Да он просто вылитая смерть с косой», — подумала Энн.
— Извините, — сказала девочка высоким от страха голосом. — Я… я ничего не понимаю из того, что вы говорите… и не хочу понимать.
Вид у него был встревоженный. Он подумал. Еще раз откашлялся.
— Прошу прощения, — произнес он. — Я говорил не на том языке. Я лишь пытался сказать, что не причиню вам вреда. Может быть, вы спуститесь?
«Все они так говорят!» — прозвучал в голове у Энн голос матери.
— И не подумаю, — ответила Энн. — А если вы попробуете подняться, я вас стукну.
«Но как мне отсюда выбраться? — лихорадочно гадала она. — Не сидеть же здесь целый день!»
— Что ж, возможно, вы не будете возражать, если я задам пару вопросов? — осторожно осведомился человек. И, пока Энн набиралась духу, чтобы сказать, что очень даже возражает, быстро добавил: — Никогда еще я не был в таком замешательстве. Что это за место?
Теперь, когда речь мужчины зазвучала увереннее, оказалось, что у него приятный глубокий голос и легкий иностранный акцент. Шведский? Энн не могла определить точно. Но у этого человека и вправду был повод для замешательства. Наверное, нет ничего плохого в том, чтобы поделиться с ним тем немногим, что знала она сама.
— А о чем именно вы хотите спросить? — осторожно уточнила она.
Мужчина снова прочистил горло.
— Можете вы мне сказать, где мы находимся? Что это за место? — Он махнул рукой в сторону леса, простиравшегося вдаль.
— Вообще-то, — начала Энн, — это должен быть лес сразу за фермой Гексвуд, но он… по-видимому, стал больше. — Поскольку эти сведения не рассеяли его замешательства, она добавила: — Но не спрашивайте меня, почему он теперь больше. Я сама не понимаю.
Человек щелкнул языком и пристально посмотрел на нее:
— Как раз это мне понятно. Я чувствовал, что имею дело с полем. Некая сила рядом со мной создает паратипические расширения…
— Что-что вы чувствовали? — не поняла Энн.
— Наверное, — задумчиво произнес мужчина, — понятнее будет так: кто-то наложил заклятие.
— Ничего подобного! — возмущенно возразила Энн.
Может, она и выглядела нелепо и непристойно, повиснув на этом дереве, но это вовсе не значит, что она идиотка!
— Я уже вышла из того возраста, когда верят в такие глупости.
— Прошу прощения, — сказал человек. — Тогда, возможно, лучшим определением будет следующее: большая полусфера, заряженная особого рода силой, способной изменять реальность. Так вам понятнее?
— Допустим, — кивнула Энн.
— Хорошо, — сказал он. — А теперь, пожалуйста, объясните мне, где находится ферма Гексвуд и что это такое.
— Это старая ферма в нашем поселке, — ответила Энн.
